|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Beyond the inn door the town burned. A woman screamed. A child sobbed. The lancers searched the houses before torching them, and Richard Sharpe was led under guard and locked into a stable. He had failed. CHAPTER 15 | За стенами гостиницы горел город. Кричали женщины. Плакали дети. Уланы обыскивали дома, прежде чем поджечь их, а Ричарда Шарпа отвели под конвоем и заперли в конюшне. Он потерпел поражение. Глава 15 |
| There was nothing in the cell, no blanket, no cot, not even a bucket. The floor was thick with slime. Each breath made Sharpe want to gag on the stench that was thicker than musket smoke. There was no window. He knew he was deep inside the rock on which Burgos’ castle was built. | В камере не было ничего — ни одеяла, ни койки, ни даже ведра. На полу — толстый слой грязи. При каждом вдохе Шарпу хотелось зажать нос — зловоние было густым, как пороховой дым. Окна не было. Он знал, что находится где-то в глубине скалы, на которой построен замок Бургоса. |
| He had been brought through the outer courtyard, past walls still scorched from the explosions of British howitzer shells fired in last year’s siege, through the packed, loaded wagons of treasure that crammed the yard, past the roofless, burned out buildings, to the massively walled keep. | Его провели сюда во внутренний двор, мимо стен, опаленных разрывами снарядов британских гаубиц, выпущенных во время прошлогодней осады, мимо закрытых, нагруженных сокровищами фургонов, которыми был забит двор, мимо лишенного крыши, сожженного здания, в цитадель с массивными стенами. |
| He had been pushed down stairs, down a dank, cold corridor, and into this small, square room with its slimy floor and the incessant drip of water onto stone outside. The only light was a faint glow that come through a small hole carved in the thick door. | Его столкнули вниз по лестнице, провели сырым, холодным коридором в эту маленькую квадратную комнату с грязью на полу и беспрерывно капающей где-то снаружи на камень водой. Единственным источником света были слабые отблески, которые проникали через маленькое окошко, вырезанное в толстой двери. |
| He shouted that he was a British officer, that he wished to be treated accordingly, but there was no reply. He shouted it in Spanish and English, but his voice faded in the cold echoing corridor to silence. | Он кричал, что он — британский офицер, что к нему должны относиться соответственно, но не было никакого ответа. Он кричал это на испанском и на английском языке, но его голос бесполезно глох в холодном коридоре. |
| He touched his temple and winced with the pain. It was swollen where the infantry Sergeant had struck him with a musket butt. The blood was drying to a crust. | Он коснулся виска и вздрогнул от боли. На виске была шишка, после того как сержант-пехотинец ударил его прикладом мушкета. Кровь засохла, закрыв ссадину коркой. |
| Rats moved in the corridor. The water dripped outside. Once he heard voices far away, and he shouted again, but there was no reply. | Крысы шуршали в коридоре. Вода все так же капала снаружи. Как только он слышал голоса вдали, он начинал кричать снова, но не было никакого ответа. |
| He had been given no chance to escape on the journey south. The lancers had ridden fast, and Sharpe was put in the centre of a whole squadron, the men behind him with their lances ready to thrust. At night he had been locked up, twice in churches, once in a village jail, and guarded by men who stayed wide awake with loaded muskets on their knees. La Marquesa had travelled in a coach that General Verigny had confiscated in the town where he had found her. Once or twice she would catch Sharpe’s eye and shrug. At night she sent him wine, and food cooked for the lancer officers. | У него не было шанса бежать во время поездки на юг. Уланы ехали быстро, и Шарп был помещен в центр целого эскадрона, сзади ехали солдаты с копьями наготове. На ночь его запирали — дважды в церквях, однажды в деревенской тюрьме — и охраняли часовые с заряженными мушкетами. Маркиза ехала в коляске, которую генерал Вериньи конфисковал в том городе, где он нашел ее. Несколько раз она попадалась ему на глаза и лишь пожимала плечами. Ночью она посылала ему вино и пищу, приготовленную для уланских офицеров. |
| His telescope, his pack, all his belongings except the clothes he wore, had been taken from him. Verigny, who could not understand why Major ‘Vaughn’ was so stubborn, had promised that the belongings would be returned to him. Verigny had kept the promise. When Sharpe was taken up the steep road and into Burgos Castle, his property was given back. | Его подзорную трубу, его ранец, все его имущество кроме одежды, которую он носил, — все забрали у него. Вериньи, который не мог понять, почему майор «Вонн» настолько упрям, обещал, что имущество будет возвращено ему. Вериньи сдержал обещание. Когда Шарпа провели по крутой дороге к Бургосскому замку, ему вернули его вещи. |
| He had been handed over to the fortress troops. Verigny’s men left him in the courtyard, standing under the guard of two infantrymen as the sun climbed higher. | Его передали гарнизону крепости. Люди Вериньи оставили его во внутреннем дворе, где он и стоял под охраной двух пехотинцев, между тем как солнце поднималось все выше. |
| Sharpe had stared at the wagons in the yard, trying to see beneath the roped tarpaulins a clue to confirm La Marquesa’s tale that the treasure of the Spanish empire was here. He waited. Men of the garrison passed him, staring curiously at the prisoner, and still no administrative officer arrived to arrange his future. Once, at one of the high windows in the keep, Sharpe saw a man with a telescope. The glass seemed to be aimed directly at himself. | Шарп разглядывал фургоны во дворе, пытаясь заглянуть под обвязанные веревками брезенты, чтобы удостовериться в истинности рассказа маркизы о сокровищах испанской империи, которые якобы были здесь. Он ждал. Солдаты гарнизона проходили мимо, глазея на военнопленного, однако офицер из административно-хозяйственной службы все не шел, чтобы распорядиться его будущим. Один раз в одном из высоко расположенных окон крепости Шарп увидел человека с подзорной трубой. Стеклянный глаз, казалось, был направлен прямо на него. |
| It had been shortly after he had seen the man with the spyglass that the four infantrymen, led by a Sergeant, had run towards him. He had thought that they were going past him, had stepped back, but one of the men had bellowed at him, swung a fist, and Sharpe had hit back, one punch, two, and then the Sergeant had cracked him on the temple with the musket butt and he had been unceremoniously brought to this cell where he could pace three steps in each direction and where there was no light, no stool, no bed, no hope. | А вскоре после того, как он увидел человека с подзорной трубой, четыре пехотинца во главе с сержантом подошли к нему. Он думал, что они идут мимо и посторонился, но один из солдат заорал на него и замахнулся кулаком; Шарп, защищаясь, ударил раз, ударил два, а затем сержант ударил его в висок прикладом мушкета, и его притащили в эту камеру, размером три шага на три, где не было никакого света, никакого табурета, никакой кровати и никакой надежды. |
| He was thirsty. His head throbbed. He leaned on the wall for a time, fighting pain, darkness and despair. The hours passed, but what time it was he did not know. No bells penetrated to this room hacked in the rock beneath the old castle. | Он хотел пить. Голова пульсировала. Он прислонился к стене, и какое-то время боролся с болью, темнотой и отчаянием. Часы проходили — но сколько их было, он не знал. Звон башенных часов не проникал в эту комнату, вырубленную в скале под старым замком. |
| He wondered if he had been recognised, but even if he had then it made no sense for him to be treated this way. He thought of La Marquesa, imagining her in the arms of her General, her head on his chest, her hair golden against his skin. He tried to remember the night in the inn, but it seemed unreal. All that seemed real was this cell, his hurts, and the thirst. He found a wet patch of wall and he licked the stone for moisture. The stench in the cell was foul. Night-soil had been thrown in here, or left by other prisoners, and each breath he took was foetid. | Он задавался вопросом, не был ли он узнан — но даже если был, какой смысл был обращаться с ним подобным образом? Он думал о маркизе, воображал ее в объятиях генерала: ее голова у него на груди, золото ее волос рассыпалось по его коже. Он пытался вспомнить ночь в гостинице, но это казалось нереальным. Реальностью была эта камера, его боль и жажда. Он нашел влажный участок стены и облизал сырой камень. Зловоние в камере было ужасно. То ли сюда стекало дерьмо, то ли его оставили прежние узники, но каждый его вдох был отравлен. |
| Time passed and passed, measured only by the dripping of water onto stone. They wanted him to despair, to be dragged down by this foul, stinking place, and he fought it by trying to remember the names of every man who had served in his Company since the beginning of the war in Spain, and when he had done that he tried to call aloud the muster-roll of the very first Company he had joined in the army. He paced the cell against the cold, back and forth, his boots splashing on the floor, and sometimes, when the smell was too much, he put his mouth against the spyhole in the door and sucked deep breaths. | Время шло и шло, отмеряемое только ударами капель по камню. Они хотели, чтобы он отчаялся, погребенный в этом грязном, зловонном месте, и он боролся с отчаянием, пытаясь вспомнить имена каждого человека, который служил в его роте с начала войны в Испании, а когда вспомнил, он попытался перечислить вслух всех солдат из самой первой роты, в которой он служил. Чтобы не замерзнуть, он шагал взад-вперед по камере, его сапоги расплескивали жидкую грязь, и иногда, когда запах становился невыносимым, он прижимал рот к глазку в двери и глубоко дышал воздухом из коридора. |
| He cursed himself for this capture, for oversleeping in the dawn, for accepting the challenge of a duel. | Он проклинал себя за то, что позволил себя схватить, за то, что проспал рассвет, что принял вызов на поединок. |
| He sensed that the day had passed, that night had come, though the glow at the door did not change. He propped himself in a corner, squatting on his heels with his back to the wall, and tried to sleep. Four nights ago he had been in a real bed, between sheets, with La Marquesa warm against him and over him and he tried to sleep, jerked awake, and listened to the rats outside and the drip of water. He shivered. | Он чувствовал, что день прошел, и что наступила ночь, хотя отблески света за дверью не исчезли. Он сел на корточки в углу, опершись спиной на стену, и пытался уснуть. Четыре ночи назад он был в настоящей кровати, под простыней, чувствуя рядом тепло тела маркизы, и он на миг погружался в сон, вздрагивал, просыпаясь, и слышал лишь шорох крыс снаружи и капанье воды. Он дрожал. |
| He sensed that the prisoner put in this cell was supposed to lie down. They wanted the prisoner here to soil his clothes and be stained with faeces. He would not oblige them. | Он чувствовал, что пленные, помещенные в эту камеру, должны были лежать на полу. Они хотели, чтобы пленный испачкал одежду и был по уши в дерьме. Он не доставит им такого удовольствия. |
| Three men came for him eventually, two armed with bayonet-tipped muskets and the third the same great hulk of a Sergeant who had first struck Sharpe. The man was huge. He appeared to have no neck and his arms bulged the uniform sleeves with muscle. The Sergeant shouted at him in French, then laughed at the smell of the room. | Трое пришли за ним, наконец — двое солдат, вооруженных мушкетами с примкнутыми штыками, и третий, тот самый громила сержант, который первым ударил Шарпа. Человек был огромен. У него, казалось, вообще не было шеи, и сквозь рукава мундира выпирали мускулы. Сержант заорал на него по-французски, а затем засмеялся над вонью, стоявшей в камере. |
| Sharpe was tired, desperately so, and the thirst had half closed his throat. He stumbled in the sudden light of the flaming torch held by one of his guards and the Sergeant pushed him so he fell, and then hauled him up with a strength that took Sharpe’s weight easily. | Шарп отчаянно устал, горло его ссохлось от жажды. Он замешкался, ослепленный ярким светом пылающего факела, принесенного одним из его охранников, и сержант толкнул его так, что он упал, а затем поднял его так легко, словно вес Шарпа был для него ничем. |
random book preview
(Bernard Cornwell, "Sharpes Honour")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |