|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Chapter Seven | Глава седьмая |
| Brother Cadfael arose well before Prime, took his scrip, and went out to collect certain waterside plants, now in their full summer leaf. The morning was veiled with a light covering of cloud, through which the sun shimmered in pearly tints of faint rose and misty blue. Later it would clear and be hot again. As he went out from the gatehouse a groom was just bringing up Serlo’s mule from the stableyard, and the bishop’s deacon came out from the guest hall ready for his journey, and paused at the top of the steps to draw deep breath, as though the solitary ride to Coventry held out to him all the delights of a holiday, by comparison with riding in Canon Gerbert’s overbearing company. His errand, perhaps, was less pleasurable. So gentle a soul would not enjoy reporting to his bishop an accusation that might threaten a young man’s liberty and life, but by his very nature he would probably make as fair a case as he could for the accused. And Roger de Clinton was a man of good repute, devout and charitable if austere, a founder of religious houses and patron of poor priests. All might yet go well for Elave, if he did not let his newly discovered predilection for undisciplined thought run away with him. | Брат Кадфаэль поднялся задолго до заутрени, взял свою котомку и отправился к реке собирать травы, в эту пору года сочные и свежие. Небо сквозь утреннюю дымку таинственно голубело, и облака отливали розоватым перламутром. Но день обещал быть жарким. Во дворе Кадфаэль увидел, как грум выводит из конюшни пони для Зерло. Дьякон епископа уже проснулся и вышел из гостиницы, на крыльце он задержался, вдохнув полной грудью свежий утренний воздух. Дьякон был рад путешествию, которое сулило ему отдых от тяжелого компаньона, хотя сама цель поездки в Ковентри не была ему приятна. Как человек мягкий по натуре, он был удручен предстоящим докладом епископу о событиях, могущих обернуться для юноши серьезными неприятностями. Однако следовало надеяться, что Зерло изложит это дело, всячески стараясь изобразить Илэйва в самом выгодном свете. Роже де Клинтон слыл человеком добрым, набожным и щедрым, хотя и строгим. Он основывал приюты и богадельни, опекал малоимущих священников. А Илэйв жил бы сейчас спокойно, сумей он тогда обуздать внезапное стремление докопаться до истины. |
| I must talk to Anselm about some books for him, Cadfael reminded himself as he left the dusty highroad and began to descend the green path to the riverside, threading the bushes now at the most exuberant of their summer growth, rich cover for fugitives or the beasts of the woodland. The vegetable gardens of the Gaye unfolded green and neat along the riverside, the uncut grass of the bank making a thick emerald barrier between water and tillage. Beyond were the orchards, and then two fields of grain and the disused mill, and after that trees and bushes leaning over the swift, silent currents, crowding an overhanging bank, indented here and there by little coves, where the water lay deceptively innocent and still, lipping sandy shallows. Cadfael wanted comfrey and marsh mallow, both the leaves and the roots, and knew exactly where they grew profusely. Freshly prepared root and leaf of comfrey to heal Elave’s broken head, marsh mallow to sooth the surface soreness, were better than the ready-made ointments or the poultices from dried materia in his workshop. Nature was a rich provider in summer. Stored medicines were for the winter. He had filled his scrip and was on the point of turning back, in no hurry since he had plenty of time before Prime, when his eye caught the pallor of some strange water flower that floated out on the idle current from under the overhanging bushes, and again drifted back, trailing soiled white petals. The tremor of the water overlaid them with shifting points of light as the early sun came through the veil. In a moment they floated out again into full view, and this time they were seen to be joined to a thick pale stem that ended abruptly in something dark. | «Надо бы поговорить с Ансельмом, пусть подберет для юноши книги», — напомнил себе Кадфаэль, сворачивая с пыльной дороги на зеленую тропку, спускавшуюся к берегу меж густого кустарника, покрытого свежей листвой, — замечательное прибежище для беглецов и лесного зверья. Опрятные огороды долины Гайи тянулись вдоль берега, от воды их отделяла изумрудная полоса некошеной травы. Близ огородов простирались фруктовые сады и поля, засеянные пшеницей. Тут же находилась заброшенная мельница. У самого берега рос ивняк, низко нависавший над стремительным и спорым течением. Кое-где в кромке берега образовались промоины, и вода стояла там на песчаном мелководье, обманчиво ровная и безобидная. Кадфаэлю нужны были окопник аптечный и мальва болотная, с корнями и листьями. Он хорошо знал, где эти травы растут в изобилии. Отвар из корней и листьев окопника исцелит ушибы, а мальва заживит раны на голове юноши. Свежие травы помогают лучше, чем мази и припарки, приготовленные из высушенных растений. Сухие травы хороши для зимы. |
| There were places along this stretch of the river where the Severn sometimes brought in and discarded whatever it had captured higher upstream. In low water, as now, things cast adrift above the bridge were usually picked up at that point. Once past the bridge, they might well drift in anywhere along this stretch. Only in the swollen and turgid floods of winter storms or February thaws did the Severn hurl them on beyond, to fetch up, perhaps, as far downstream as Attingham, or to be trapped deep down in the debris of storms, and never recovered at all. Cadfael knew most of the currents, and knew now from what manner of root this pallid, languid flower grew. The brightness of the morning, opening like a rose as the gossamer cloud parted, seemed instead to darken the promising day. | Наполнив котомку, Кадфаэль уже собрался потихоньку брести назад, поскольку времени до заутрени оставалось еще достаточно, как вдруг заметил в воде странный белый цветок, который ленивая струя воды то вдруг выталкивала из-под берега и нависающих над ним кустов, то втягивала обратно вместе с запятнанными белыми лепестками. Рябь, пробегавшая по воде, усеивала лепестки искрами: солнце уже успело пробиться сквозь утреннюю дымку. Когда цветок вновь вынырнул наружу, Кадфаэль заметил, что лепестки прикреплены к толстому белому стеблю, неожиданно уходившему во что-то темное. |
| He put down his scrip in the grass, kilted his habit, and clambered down through the bushes to the shallow water. The river had brought in its drowned man with just enough impetus and at the right angle to lodge him securely under the bank, from drifting off again into the current. He lay sprawled on his face, only the left arm in deep enough water to be moved and cradled by the stream, a lean, stoop-shouldered man in dun-colored coat and hose, indeed with something dun-colored about him altogether, as though he had begun life in brighter colors and been faded by the discouragement of time. Grizzled, straggling hair, more grey than brown, draped a balding skull. But the river had not taken him; he had been committed to it with intent. In the back of his coat, just where its ample folds broke the surface of the water, there was a long slit, from the upper end of which a meager ooze of blood had darkened and corroded the coarse homespun. Where his bowed back rose just clear of the surface, the stain was even drying into a crust along the folds of cloth. | Вдоль русла были определенные места, где река выбрасывала на берег все, что попало в нее выше по течению. При низком уровне воды, если что-то роняли в реку за мостом, то вылавливали именно здесь. Добыча реки, миновав мост, беспрепятственно плыла дальше, ее можно было отнять у Северна вдоль всей долины Гайи. Но когда река вздувалась от зимних ветров или переполнялась от талых вод, Северн тащил свою добычу дальше, чтобы вышвырнуть где-нибудь возле Аттингема либо увлечь на бурных волнах в необозримые просторы. Кадфаэль был знаком с причудами реки, знал он и то, из какого корня произрастает этот бледный, дряблый цветок. Великолепное утро, подобно розе, распускающейся под сенью полупрозрачного облака, предвещало, как оказалось, сумрачный день. Кадфаэль положил котомку на траву, подоткнул подол рясы и пробрался сквозь кусты к мелководью. Течение вынесло утопленника на отмель, там он и остался лежать головой в сторону воды. Лицом он уткнулся в песок, но левая рука его свободно колыхалась над темной водой. Худой, узкоплечий мужчина в темно-коричневой куртке и штанах, и сам он был весь тусклый, словно данные ему некогда жизнью яркие краски выцвели со временем. Изрядно поседевшие спутанные волосы едва покрывали голову. Но не река погубила его: в воде он оказался по чьему-то злому умыслу. На спине — там, где складки его куртки свободно пузырились над водой, — виднелась длинная прорезь, из верхнего конца которой слабой струйкой сочилась кровь, пропитавшая домотканое сукно. Там, где спина достаточно выступала над поверхностью воды, кровь уже запеклась в коросту. |
| Cadfael stood calf-deep between the body and the river, in case the dead man should be drawn back into the current when disturbed, and turned the corpse face upward, exposing to view the long, despondent, grudging countenance of Girard of Lythwood’s clerk, Aldwin. | Кадфаэль зашел в воду по лодыжки и встал поближе к покойному так, чтобы тело не унесло течением, когда он будет его переворачивать. Перевернув покойного на спину и взглянув ему в лицо — длинное, еще хранившее выражение унылости, — Кадфаэль узнал Олдвина, слугу Жерара Литвуда. |
| There was nothing to be done for him. He was sodden and bleached with water, surely dead for many hours. Nor could he be left lying here while help was sought to move him, or the river might snatch him back again. Cadfael took him under the arms and drew him along through the shallows to a spot where the bank sloped gently down, and there pulled him up into the grassy shelf above. Then he set off at speed, back along the riverside path to the bridge. There he hesitated for a moment which way to take, up into the town to carry the news to Hugh Beringar, or back to the abbey to inform abbot and prior, but it was towards the town he turned. Canon Gerbert could wait for the news that the accuser would never again testify against Elave, in the matter of heresy or any other offense. Not that this death would end the case! On the contrary, it was at the back of Cadfael’s mind that an even more sinister shadow was closing over that troublesome young man in a penitent’s cell at the abbey. He had no time to contemplate the implications then, but they were there in his consciousness as he hurried across the bridge and in at the town gate, and he liked them not at all. Better, far better, to go first to Hugh, and let him consider the meaning of this death, before other and less reasonable beings got their teeth into it. | Бедняге уже ничем нельзя было помочь. В воде он пролежал несколько часов. Но оставлять его так тоже не годилось: течение могло вновь подхватить и унести тело. Кадфаэль взял покойника под мышки и, протащив по мелководью к самому пологому месту берега, выволок на траву. Сделав это, Кадфаэль торопливо зашагал по тропинке вдоль реки вверх по течению. На миг он заколебался: поспешить ли ему с новостями в город, к Хью Берингару, или вернуться в аббатство и сообщить о случившемся настоятелю и приору. Кадфаэль решил, что пойдет в город. Пусть каноник Герберт узнает как можно позже, что обвинитель Илэйва уже никогда не выступит против юноши ни с обличением в ереси, ни по иному поводу. Ведь со смертью Олдвина дело не прекратится! Напротив, по предчувствию Кадфаэля, зловещая тень подозрения падет на горемычного юношу, томящегося под замком. Кадфаэлю некогда было обдумывать на ходу все последствия, но, спеша через мост к городским воротам, он не мог отвязаться от тревожных мыслей, и будущее представлялось ему далеко не лучезарным. Скорее, скорее добраться до Хью! Пусть он примется за разгадывание убийства прежде, чем другие, менее наделенные благоразумием, вопьются в добычу зубами. |
| “How long,” asked Hugh, looking down at the dead man with bleak attention, “do you suppose he’s been in the water?” | — Долго ли он пролежал в воде, как ты думаешь? — с холодным вниманием глядя на утопленника, спросил Хью Берингар. |
| He was asking, not Cadfael, but Madog of the Dead-Boat, summoned hastily from his hut and his coracles by the western bridge. There was very little about the ways of the Severn that Madog did not know; it was his life, as it had been the death of many of his generation in its treacherous flood-times. Given a hint as to where an unfortunate had gone into the stream, Madog would know where to expect the river to give him back, and it was to him everyone turned to find what was lost. He scratched thoughtfully at his bushy beard, and viewed the corpse without haste from head to foot. Already a little bloated, grey of flesh, and oozing water and weed into the grass, Aldwin peered back into the bright sky from imperfectly closed eyes. | Спрашивал он не Кадфаэля, а Мадога по прозвищу Ловец Утопленников — рыбака, жившего у западного моста. Мадога Хью срочно призвал себе на помощь. Никто не был знаком с Северном так хорошо, как Мадог: он всю жизнь провел на реке и немало тел выловил из коварных волн. Если случалось кому-то утонуть, старый рыбак мог точно указать место, где река расстанется со своей жертвой; что бы ни роняли в реку — искать призывали Мадога. Старик, задумчиво почесывая бороду, окинул труп неспешным взглядом. Облепленное водорослями тело, с которого вода стекала в траву, навзничь лежало на земле; запрокинутое лицо уставилось в небо неплотно сомкнутыми глазами. |
| “All last night, certainly. Ten hours it might be, but more likely less, for it would still have been daylight then. Somewhere, I fancy,” said Madog, “he was laid up dead until dark, and then cast into the river. And not far from here. Most of the night he’s lain here where Cadfael found him. How else would there still be blood to be seen on him? If he had not washed up within a short distance, facedown as you say he was, the river would have bleached him clean.” | — Всю ночь пролежал, не сомневаюсь. Часов десять, но может, и меньше. Его убили, похоже, когда было еще светло, и спрятали, а дождавшись темноты, бросили в реку, — предположил Мадог. — Северн, едва приняв его, вынес сюда, и остаток ночи покойник пролежал здесь. А иначе откуда кровь? Если бы река принесла его издали, кровь бы смыло волнами дочиста. |
| “Between here and the bridge?” Hugh suggested, eyeing the little dark, hairy Welshman with respectful attention. Sheriff and waterman, they had worked together before this, and knew each other well. | — Значит, не далее моста? — уточнил Хью, выжидательно глядя на смуглого малорослого валлийца. Шериф и рыбак давно уже работали вместе и отлично понимали друг друга. |
| “With the level as it is, if he’d gone in above the bridge I doubt if he’d ever have passed it.” | — Да, случись это выше моста, телу бы там не проплыть при нынешней глубине. |
| Hugh looked back along the open green plain of the Gaye, lush and sunny, through the fringe of bushes and trees. “Between here and the bridge nothing could happen in open day. This is the first cover to be found beside the water. And though this fellow may be a lightweight, no one would want to carry or drag him very far to reach the river. And if he’d been cast in here, whoever wanted to be quit of him would have made sure he went far enough out for the current to take him down the next reach and beyond. What do you say, Madog?” | Хью сквозь зелень кустов и деревьев всмотрелся в раскинувшуюся перед ним долину Гайи, залитую солнцем и покрытую буйной зеленью. — Отсюда и до моста ничего не могло произойти при свете дня. Эти кусты — первое укрытие, которое можно найти у берега. И потом, хоть этот парень много не весит, далеко его не унесешь… Допустим, его сбросили неподалеку. Но ведь убийца должен быть уверен, что тело уплывет достаточно далеко и что река не выбросит его у первой же излучины. Что ты скажешь, Мадог? |
| Madog confirmed it with a jerk of his shaggy head. “There’s been no rain and no dew,” said | Мадог согласно кивнул своей кудлатой головой. |
| Cadfael thoughtfully. “Grass and ground are dry. If he was hidden until nightfall, it would be close where he was killed. A man needs privacy and cover both to kill and hide his dead. Somewhere there may be traces of blood in the grass, or wherever the murderer bestowed him.” “We can but look,” agreed Hugh, with no great | — Дождя не было, и роса не выпадала, — задумчиво сказал Кадфаэль. — И трава, и земля сухие. Если его убили до сумерек, это случилось поблизости отсюда. Убийца постарался напасть незаметно и спрятать свою жертву, оставаясь в тени. Но где-то ведь остались следы крови — там, где убитого волокли, или там, где его прятали до вечера. |
| expectation of finding anything. “There’s the old mill offers one place where murder could be done without a witness. I’ll have them search there. We’ll comb this belt of trees, too, though I doubt there’ll be anything here to find. And what should this fellow be doing at the mill, or here, for that matter? You’ve told me how he spent the morning. What he did afterward we may find out from the household up there in the town. They know nothing of this yet. They may well be wondering and enquiring about him by this time, if it’s dawned on them yet that he’s been out all night. Or perhaps he often was, and no one wondered. I know little enough about him, but I know he lived there with his master’s family. But beyond the mill, upstream—no, the whole stretch of the Gaye lies open. There’s nothing from here on could give shelter to a killing. Nothing until the bridge. But surely, if the man was killed by daylight, and left in the bushes there even a couple of hours until dark, he might be found before he could be put into the river.” | — Надо посмотреть, — согласился Хью, хотя и без особой надежды в голосе. — Убийство могло произойти у заброшенной мельницы, там достаточно пустынно. Я пошлю туда своих людей. А еще мы обыщем вот этот заслон из деревьев, хотя навряд ли там можно что-то обнаружить. Но что этому бедолаге понадобилось на мельнице или здесь на берегу? Ты рассказал мне уже, чем он был занят утром. Куда он направился потом, можно узнать у его домашних. Кстати, они ведь еще ничего не знают об убийстве. Наверное, ищут его и удивляются, куда он пропал, — если только, конечно, заметили, что слуга не ночевал дома. А что, если он дома часто не ночевал? Тогда его еще не хватились. |
| “Would that matter?” wondered Cadfael. “A | — Я о нем почти ничего не знаю, только то, что жил он в доме у хозяев. Но взгляни-ка на мельницу, выше по течению: в долине Гайи все видать, как на ладони, там негде спрятаться. Убить можно было только у моста, но случись это до сумерек если бы даже убийца успел спрятать тело в кустах, убитого обязательно обнаружили бы через пару часов. |
| little more risky, perhaps, but still there’d be nothing to show who slipped the dagger into his back. Sending him downriver does but confuse place and time. And perhaps that was important to whoever did it.” | — Да, у моста больше риска, — согласился Кадфаэль. — И все же порой там бывает безлюдно, и можно успеть догнать жертву и воткнуть нож в спину без свидетелей. В реку покойника сбросили, чтобы нельзя было понять, где и когда случилось убийство. Возможно, для убийцы особенно важно было напустить туману. |
| “Well, I’ll take the news up to the wool merchants myself, and see what they can tell me.” Hugh looked round to where his sergeant and four men of the castle garrison stood a little apart, waiting for his orders in attentive silence. “Will can see the body brought up after us. The fellow has no other home, to my knowledge. They’ll need to take care of his burying. Come back with me, Cadfael. We’ll at least take a look among the trees by the bridge, and under the arch.” They set off side by side, out of the fringe of trees into the abbey wheatfields and past the abandoned mill. They had reached the waterside path that hemmed the kitchen gardens when Hugh asked, slanting a brief, oblique, and burdened smile along his shoulder: “How long did you say that heretical pilgrim of yours was out at liberty yesterday? While Canon Gerbert’s grooms went puffing busily up and down looking for him to no purpose?” | — Что ж, я сам лично сообщу об убийстве хозяевам парня и погляжу, что они ответят. — Чуть поодаль стояли сержант и четверо часовых из гарнизона, охраняющего замок. Они ждали распоряжений. — Уилл! Проследи, чтобы тело отнесли в дом купца. Насколько мне известно, у убитого не было никакой родни. Значит, хозяевам предстоит позаботиться о похоронах. Пойдем со мной, Кадфаэль, взглянем, нет ли чего посреди деревьев у моста или под самим мостом. Бок о бок они прошли береговую рощу и оба монастырских поля, засеянных пшеницей, миновали заброшенную мельницу. Они уже вышли на тропинку, тянувшуюся по берегу вдоль огородов, как вдруг Хью, коротко усмехнувшись, бросил через плечо: |
| It was asked quite lightly and currently, but Cadfael understood its significance, and knew that Hugh had already grasped it equally well. “From about an hour before Nones until Vespers,” he said, and clearly heard the unacknowledged but unmistakable reserve and concern in his own voice. | — Долго ли вчера гулял на воле этот ваш юный еретик, пока слуги каноника Герберта, пыхтя, гонялись за ним? Вопрос был задан как бы ненароком, но Кадфаэль понял, что подразумевает Хью, оба словно читали друг у друга в мыслях. — Ушел он до начала часа девятого и вернулся к вечерне. — Сказав так, Кадфаэль с удивлением отметил, что голос его прозвучал искусственно безразлично. |
random book preview
(Peters Ellis, "The Heretics Apprentice")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |