|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Odeen thought: How could I ever feel ready when I would never feel there wasn't much to learn? | Ун подумал тогда: «Но я ведь всегда буду чувствовать, что должен научиться еще многому. Так как же я почувствую, что готов? » |
| But he didn't say so. He was quite certain the time would come and he would then understand. | Но вслух он этого не сказал. Он твердо знал, что поймет, когда время для этого настанет. |
| He looked down at himself, almost forgetting and thrusting out an eye to do so-there were always some childish impulses in even the most adult of the most Rational. He didn't have to, of course. He would sense quite well with his eye solidly in place, and he found himself satisfactorily solid; nice, sharp outline, smooth and Curved into gracefully conjoined ovoids. | Он поглядел на себя и в забывчивости чуть было не выбросил глаз вперед на придатке — даже самым зрелым рационалам бывают иногда свойственны чисто детские импульсы. А ведь это совершенно не нужно. Он способен ощущать себя не менее точно и тогда, когда его глаз плотно сидит на предназначенном для него месте. Он с удовольствием убедился, что в меру плотен — красивый четкий абрис, ровные изгибы закругляются в изящно сопряженные овоиды. |
| His body lacked the strangely attractive shimmer of Dua, and the comforting stockiness of Tritt. He loved them both, but he would not change his own body for either. And, of course, his own mind. He would never say so, of course, for he would not want to hurt their feelings, but he never ceased being thankful that he did not have Tritt's limited understanding or (even more) Dua's erratic one. He supposed they didn't mind for they knew nothing else. | Его тело не обладало ни загадочно пленительным мерцанием, как у Дуа, ни приятной кубичностью Тритта. Он любит их обоих, но не стал бы меняться с ними внешностью. И, уж конечно, разумом. Естественно, вслух он этого никогда не скажет — зачем обижать их? — но он каждый день радуется, что на его долю не выпали ни ограниченное сознание Тритта, ни — тем более! — прихотливость мыслительных процессов Дуа. Впрочем, их, вероятно, не огорчают недостатки подобных типов мышления — ведь они ничего другого и не знают. |
| He grew distantly aware of Dua again, and deliberately dulled the sense. At the moment, he felt no need for her. It was not that he wanted her less, but merely that he had increasing drives elsewhere. It was part of the growing maturity of a Rational to find more and more satisfaction in the exercise of a mind that could only be practiced alone, and with the Hard Ones. | Он вновь смутно ощутил далекое присутствие Дуа и сознательно погасил это ощущение. Сейчас его к ней не влекло. Не то чтобы он нуждался в ней меньше обычного, но просто другие интересы были сильнее. Созревание рационала проявляется именно в том, что он получает все больше и больше удовольствия от чисто интеллектуальных занятий наедине с самим собой или в обществе Жестких. |
| He grew constantly more accustomed to the Hard Ones; constantly more attached to them. He felt that was right and proper, too, for he was a Rational and in a way the Hard Ones were super-Rationals. (He had once said that to Losten, the friendliest of the Hard Ones and, it seemed to Odeen in some vague way the youngest. Losten had radiated amusement but had said nothing. And that meant he had not denied it, however.) | Он постепенно привыкал к Жестким, все сильнее привязывался к ним. Он чувствовал, что так и должно быть: ведь он — рационал, а Жесткие в известном смысле — сверхрационалы. (Он как-то сказал об этом Лостену, самому внимательному из Жестких и, как ему почему-то казалось, самому молодому. Лостен излучил веселость, но промолчал. Но ведь это же означало, что он не сказал «нет»! ) |
| Odeen's earliest memories were filled with Hard Ones. His Parental more and more concentrated his attention on the last child, the baby-Emotional. That was only natural. Tritt would do it, too, when the last child came, if it ever did. (Odeen had picked up that last qualification from Tritt, who used it constantly as a reproach to Dua.) | Жесткие всегда были рядом с тех пор, как Ун помнил себя. Его пестун почти все свое внимание и время отдавал последнему ребенку — крошке-эмоционали. Это было вполне естественно. То же произойдет и с Триттом, когда отпочкуется их последний ребенок — если только это когда-нибудь случится. (Ун заимствовал такое уточнение от Тритта, который теперь постоянно повторял это «если», чтобы упрекнуть Дуа.) |
| But so much the better. With his Parental busy so much of the time, Odeen could begin his education that much the earlier. He was losing his baby ways and he had learned a great deal even before he met Tritt. | Но так вышло даже лучше. Пестун был все время занят, и Ун получил возможность начать образование сравнительно рано. К тому времени, когда произошла их встреча с Триттом, он уже почти избавился от детских привычек и успел узнать очень многое. |
| That meeting, though, was surely something he would never forget. It might as well have been yesterday as more than half a lifetime ago. He had seen Parentals of his own generation, of course; young ones who, long before they incubated the children that made true Parentals of them, showed few signs of the stolidity to come. As a child he had played with his own right-brother and was scarcely aware of any intellectual difference between them (though, looking back on those days, he recognized that it was there, even then). | И все-таки их встреча, наверное, навсегда сохранится в его памяти. Словно бы она произошла вчера и они не прожили с тех пор еще такой же срок. Разумеется, он видел пестунов своего поколения, но, собственно говоря, пестунами они становились, только когда начинали взращивать первого ребенка, а до этого однозначность их мышления была далеко не такой явной. Совсем маленьким он играл со своим правым братом и не замечал никаких различий в их интеллектах (хотя различия существовали уже тогда — теперь, вспоминая, он это ясно видел). |
| He knew also, vaguely, the role of a Parental in a triad. Even as a child, he had whispered tales of melting. | Он примерно представлял себе и роль пестуна в триаде, потому что, конечно, еще в детстве слышал про синтез. |
| When Tritt first appeared, when Odeen saw him first, everything changed. For the first time in his life, Odeen felt an inner warmth and began to think that there was something he wanted that was utterly divorced from thought. Even now, he could remember the sense of embarrassment that had accompanied this. | Но когда появился Тритт, когда Ун увидел его в первый раз, все изменилось. Впервые в жизни он ощутил какую-то особую внутреннюю теплоту и интерес к чему-то помимо мыслительных процессов и приобретения знаний. Он хорошо помнил, как его смутила эта потребность в другом существе. |
| Tritt was not embarrassed, of course. Parentals were never embarrassed about the activities of the triad, and Emotionals were almost never embarrassed. Only Rationals had that problem. | Тритт, конечно, воспринял их встречу как нечто само собой разумеющееся. Пестуны ведь твердо чувствуют, что их назначение — быть основой триады, а потому не испытывают ни смущения, ни застенчивости. Как, впрочем, и эмоционали. Какую-то сложность это представляет только для рационалов. |
| "Too much thinking," a Hard One had said when Odeen had discussed the problem with him and that left Odeen dissatisfied. In what way could thinking be "too much"? | «Вы, рационалы, слишком много думаете», — сказал Жесткий, которому Ун изложил свои сомнения. Но такой ответ только еще больше запутал Уна — разве можно «думать слишком много»? |
| Tritt was young when they first met, of course. He was still so childish as to be uncertain in his blockishness so that his reaction to the meeting was embarrassingly clear. He grew almost translucent along his edges. | Тритт, когда они встретились, тоже только-только простился с детством и еще плохо умел замыкаться в себе — от радости он стал по краям совсем прозрачным, и такое неуменье вести себя даже шокировало Уна. Чтобы рассеять неловкость, он спросил: |
| Odeen said, hesitantly, "I haven't seen you before, have I, right-fellow?" | «Мы ведь прежде не встречались, правый? » |
| Tritt said, "I have never been here. I have been brought here." | «Я тут прежде никогда не бывал. Меня сюда привели», — ответил Тритт. |
| They both knew exactly what had happened to them. The meeting had been arranged because someone (some Parental, Odeen had thought at the time, but later he knew it was some Hard One) thought they would suit each other, and the thought was correct. | Оба они прекрасно знали, что произошло: их встречу устроили нарочно. Кто-то (пестун, думал Ун тогда, но позже он понял, что это был один из Жестких) решил, что они подойдут друг другу — и не ошибся. |
| There was no intellectual rapport between the two, of course. How could there be when Odeen wanted to learn with an intensity that superseded anything but the existence of the triad itself, and Tritt lacked the very concept of learning? What Tritt had to know, he knew beyond either learning or unlearning. | Интеллектуальной близости между ними, конечно, не было. Да и откуда? Ведь Ун стремился учиться, стремился постигать как можно больше нового — это было для него главным и, если не считать триады, единственным, что занимало все его помыслы. Тритт же вообще не понимал, что значит «учиться». Все, что Тритт знал, он знал изнутри, и не мог этому ни научиться, ни разучиться. |
| Odeen, out of the excitement of finding out about the world and its Sun; about the history and mechanism of life; about all the abouts in the Universe; sometimes (in those early days together) found 'himself spilling over to Tritt. | В те первые дни Ун, с упоением впитывая сведения об их мире, о его Солнце, об истории и устройстве жизни, обо всех «о», какие только существовали во вселенной, не выдерживал и начинал рассказывать о них Тритту. |
| Tritt listened placidly, clearly understanding nothing, but content to be listening; while Odeen, transmitting nothing, was as clearly content to be lecturing. | Тритт слушал безмятежно, явно ничего не понимая, но ему нравилось слушать, а Уну нравилось излагать свои знания, хотя бы и впустую. |
random book preview
(Asimov Isaac, "Lucky Starr and the Pirates of the Asteroids")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |