|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| It would end, Cadfael reflected, unless some unforeseen disaster intervened, in Otir’s acceptance of Owain’s ransom for his captives, most probably after Otir had dealt, in whatever fashion he saw fit, with Cadwaladr. That score would rank first in his mind, and be tackled first. He had no obligation now to his sometime ally, that compact had been broken once for all. Cadwaladr might go into exile, once he had paid his dues, or go on his knees to his brother and beg back his lands. Otir owed him nothing. And since he had all his following to pay, he would not refuse the additional profit of Owain’s ransom. Heledd would go free, back to Owain’s charge. And there was a man now in Owain’s muster who was waiting to claim her on her return. A good man, so Mark said, presentable to the eye, well-thought of, a man of respectable lands, in good odor with the prince. She might do very much worse. | «Все закончится, — подумал Кадфаэль, — если только в дело не вмешается какое-то неожиданное несчастье. Отир примет выкуп за пленников — вероятнее всего, после того, как закончит свои счеты с Кадваладром. Это он сделает первым делом. Теперь у него нет обязательств перед бывшим союзником. Кадваладр может отправляться в изгнание после того, как уплатит долг, или приползти на коленях к брату, выпрашивая назад свои земли, — Отир ему ничего не должен. А так как ему надо заплатить всем своим людям, он не откажется и от выкупа. Хелед будет освобождена и снова отправится к Овейну, под его покровительство. И в войске Овейна теперь есть человек, который предъявит на нее свои права, как только она вернется. Хороший человек, как сказал Марк, с приятной внешностью, прекрасной репутацией, значительными владениями, к тому же в милости у принца. Что ж, ей могло повезти гораздо меньше». |
| “There is no cause in the world,” said Mark, “why it should not end for you in a life well worth the cherishing. This Ieuan whom you have never seen is wholly disposed to receive and love you, and he is worth your acceptance.” “I do believe you,” she said, for her almost | — Есть все основания думать, — сказал Марк, — что для тебя это приключение закончится весьма завидной жизнью. Этот Йеуан, которого ты никогда не видела, готов принять тебя и любить, и он достоин того, чтобы ты за него вышла. |
| submissively. But her eyes were steady upon a far distance over the sea, where the light of air and the light of water melted into a shimmering mist, indissoluble and mysterious, everything beyond hidden in radiance. And Cadfael wondered suddenly if he was not, after all, imagining the conviction in Brother Mark’s voice, and the womanly grace of resignation in Heledd’s. | — Я тебе верю, — ответила Хелед довольно смиренным тоном. Однако взгляд ее был устремлен в море — туда, где небо и вода сливались в плотный, мерцающий туман, за которым уже ничего было не разглядеть. И Кадфаэль вдруг поймал себя на том — а может, ему померещилось, — что если в голосе брата Марка звучит убежденность, то в ответе Хелед — женственная покорность. |
| Chapter Ten | Глава десятая |
| Turcaill came down from conference in Otir’s tent towards the shore of the sheltered bay, where his lithe little dragon-ship lay close inshore, its low sides mirrored in the still water of the shallows. The anchorage at the mouth of the Menai was separated from the broad sandy reaches of the bay to southward by a long spit of shingle, beyond which the water of two rivers and their tributaries wound its way to the strait and the open sea, in a winding course through the waste of sands. Turcaill stood to view the whole sweep of land and water, the long stretch of the bay extending more than two miles to the south, pale gold shoals and sinuous silver water, the green shore of Arfon beyond, rolling back into the distant hills. The tide was flowing, but it would be two hours or more yet before it reached its highest, and covered all but a narrow belt of salt marsh fringing the shore of the bay. By midnight it would be on the turn again, but full enough to float the little ship with its shallow draught close inshore. Inland of the saltings there would, if luck held, be scrub growth that would give cover to a few skilled and silent men moving inland. Nor would they have far to go. Owain’s encampment must span the waist of the peninsula. Even at its narrowest point it might be as much as a mile across, but he would have pickets on either shore. Fewer and less watchful, perhaps, on the bay shore, since attack by ship was unlikely that way. Otir’s larger vessels would not attempt to thread the shoals. The Welsh would be concentrating their watch on the sea to westward. Turcaill was whistling to himself, very softly and contentedly, as he scanned a sky just deepening into dusk. Two hours yet before they could set out, and with the evening clouds had gathered lightly over the heavens, a grey veil, not threatening rain, but promising cover against too bright a night. From his outer anchorage he would have to make a detour round the bar of shingle to the mouth of the river to reach the clear channel, but that would add only some quarter of an hour to the journey. Well before midnight, he decided blithely, we can embark. | Туркайлль вышел из палатки Отира, где закончилось совещание, и спустился к берегу залива — там был причален его корабль, отражавшийся, как в зеркале, в неподвижной воде отмелей. Стоянка в устье Меная отделялась от песчаного побережья залива косой из гальки, за которой две реки с притоками прокладывали свой извилистый путь к проливу, в открытое море. Туркайлль постоял, окидывая взглядом воду и землю, залив, тянувшийся к югу более чем на две мили, бледно-золотые отмели и серебряную водную гладь, а там, вдали, зеленый берег Арфона и за ним холмы. Был прилив, но полной силы он наберет лишь часа через два — тогда он покроет все, оставив лишь узкую полоску соленого болота у самой кромки залива. К полуночи вода схлынет, но маленький корабль с небольшой осадкой можно будет завести поглубже. Если повезет, за солончаками обнаружатся заросли кустарника, и там смогут неслышно проскользнуть несколько человек, обученных передвигаться бесшумно. Да им и не придется далеко идти. Лагерь Овейна, должно быть, располагается в самой узкой части полуострова, но даже на берегах расставлены сторожевые посты. Вероятно, постов меньше на берегу залива, так как вряд ли корабли станут атаковать в этой точке. Более крупные корабли Отира не рискнули бы пройти через отмели. Валлийцы особенно внимательно следят за морем с западной стороны. Туркайлль с довольным видом тихонько насвистывал, поглядывая на небо. Уже начали сгущаться сумерки. Войско отправится в путь еще через два часа, а тучи уже начали собираться на небе — эта серая завеса не обещает дождя, но зато ночь не будет слишком светлой. С этой внешней стоянки придется пробираться в обход, обогнув галечную косу и дойдя до устья реки, но на это уйдет не более четверти часа. «Ну что же, — бодро заключил Туркайлль, — нужно выйти незадолго до полуночи». |
| He was still happily whistling when he turned back to return to the heart of the camp and consider on the details of his expedition. And there confronting him was Heledd, coming down from the ridge with her long, springy stride, the dark mane of her hair swaying about her shoulders in the breeze that had quickened with evening, bringing the covering of cloud. Every encounter between them was in some sense a confrontation, bringing with it a racing of the blood on both sides, curiously pleasurable. “What are you doing here?” he asked, the whistle breaking off short. “Were you thinking of escaping across the sands?” He was mocking her, as always. | Он все еще продолжал весело насвистывать, собираясь вернуться в центральную часть лагеря, чтобы хорошенько обдумать детали предстоящей экспедиции. И тут, когда он обернулся, то увидел Хелед, упругой походкой спускавшуюся с утеса. Ее густые черные волосы, разметавшиеся по плечам, трепал свежий ветер. Каждая встреча этих молодых людей превращалась в стычку, от которой у обоих быстрее бежала по жилам кровь и возникало какое-то приятное волнение. |
| “I followed you,” she said simply. “Straight | — Что ты здесь делаешь? — спросил он, резко оборвав свист. — Хочешь сбежать по пескам? — Как всегда, он подтрунивал над девушкой. |
| from Otir’s tent, and off with you this way, and eyeing the sky and the tide and that snake-ship of yours. I was curious.” | — Я шла за тобой, — просто ответила она, — прямо от палатки Отира, а ты смотрел на небо и прилив и на этот твой корабль с драконами. Мне стало любопытно. |
| “The first time ever you were curious about me or anything I did,” he said cheerfully. “Why now?” | — Впервые тебе стало любопытно, что я делаю, — бодро заметил Туркайлль. — С чего бы это? |
| “Because suddenly I see you head-down on a hunt, and I cannot but wonder what mischief you’re about this time.” “No mischief,” said Turcaill. “Why should | — Потому что я вдруг поняла, что ты собираешься на охоту, и не могу не поинтересоваться, какую еще гадость ты замышляешь. |
| there be?” He was regarding her, as they walked back slowly together, with somewhat narrower attention than he gave to their usual easy skirmishing, for it seemed to him that she was at least half serious in her probing, even in some way anxious. Here in her captivity, between two armed camps, a solitary woman might well scent mischief, the killing kind, in every move, and fear for her own people. | — Вовсе не гадость, — возразил Туркайлль. — Почему ты так решила? — Они зашагали рядом, и теперь он рассматривал Хелед с более пристальным вниманием, чем обычно при их перепалках, так как ему показалось, что она говорит серьезно и даже встревоженно. Здесь, в плену, между двумя враждующими армиями, одинокая женщина вполне могла учуять недоброе. |
| “I am not a fool,” said Heledd impatiently. “I know as well as you do that Otir is not going to let Cadwaladr’s treason go unavenged, nor let his fee slip through his fingers. He’s no such man! All this day he and all his chiefs have had their heads together over the next move, and now suddenly you come bursting out shining with the awful delight you fool men feel in plunging headfirst into a fight, and you try to tell me there’s nothing in the wind. No mischief!” | — Я же не дура, — нетерпеливо заявила Хелед. — Я не хуже тебя понимаю, что Отир не допустит, чтобы предательство Кадваладра осталось неотомщенным, и не позволит своему вознаграждению просочиться сквозь пальцы. Не такой он человек! Весь день он вместе со своими командирами обсуждает следующий шаг, а теперь вдруг ты вылетаешь из палатки, сияя от восторга, который вы, глупые мужчины, испытываете, ныряя очертя голову в драку. И ты еще пытаешься меня уверить, что никто ничего не затевает! Никакой гадости! |
| “None that need trouble you,” he assured her. “Otir has no quarrel with Owain or any of Owain’s host, they have cast off Cadwaladr to untie his own knots and pay his own debts, why should we want to provoke worse? If the promised price is paid, we shall be off to sea and trouble you no more.” “A good riddance that will be,” said Heledd sharply. “But why should I trust you and your fellows to manage things so well? It needs only one chance wounding or killing, and there’ll be blazing warfare, and a great slaughter.” | — Во всяком случае, к тебе это не имеет никакого отношения, — заверил Туркайлль. — Отир не ссорился ни с Овейном, ни с его людьми, поскольку те предоставили Кадваладру самому выпутываться и платить долги. Зачем же нам нарываться на неприятности? Если нам заплатят обещанное, мы уйдем в море и больше не станем вас беспокоить. — И отлично, — отрезала Хелед. — Но с чего это я стану доверять тебе и твоим дружкам? Хватит одной случайной раны или одного убитого, чтобы вспыхнула война. |
| “And since you are so sure I’m deep in this mischief you foresee…” | — И поскольку ты так уверена, что я замешан в какой-то гадости, ты предвидишь… |
| “The very instrument of it,” she said vehemently. | — Ты — орудие, — пылко заявила она. |
| “Then can you not trust me to bring it to a good end?” He was laughing at her again, but with a degree of almost apprehensive delicacy. | — Так почему же ты не веришь, что я доведу дело до благополучного конца? — Он опять смеялся над ней, но как-то очень ласково и не обидно. |
| “You least of all,” she said with vicious certainty. “I know you, you have a lust after danger, there’s nothing so foolhardy but you would dare it, and bring down everything in a bloody battle on all of us.” | — Ты-то как раз вряд ли, — ядовито заявила Хелед. — Я тебя знаю, у тебя жажда опасности, и нет такого безумства, на которое ты бы не пошел, и ты готов навлечь на всех нас беду. |
| “And you, being a good Welshwoman,” said Turcaill, wryly smiling, “fear for your Gwynedd, and all those men of Owain’s host camped there barely a mile from us.” “I have a bridegroom among them,” she reminded him smartly, and set her teeth with a snap. | — И ты, как добрая валлийка, — сказал Туркайлль, криво усмехнувшись, — боишься за Гуинедд и воинов Овейна, которые находятся в лагере в какой-то миле от нас. — У меня там жених, — нашлась она и поджала губы. |
| “So you have. I will not forget your bridegroom,” Turcaill promised, grinning. “At every step I take, I will think on your Ieuan ab Ifor, and draw in my hand from any stroke that may bring him into peril of battle. There’s no other consideration could so surely curb any rashness of mine as the need to see you married to a good, solid uchelwr from Anglesey. Will that content you?” | — Да, конечно. Я не забуду про твоего жениха, — пообещал Туркайлль, ухмыльнувшись. — Каждую минуту я буду думать о твоем Йеуане аб Ифоре и отдергивать руку, чтобы не нанести удар и чтобы не втянуть его в битву. Ни одно другое соображение не могло бы так надежно обуздать мое безрассудство, как желание увидеть тебя замужем за хорошим, надежным человеком с Англси. Тебя это устраивает? |
| She had turned to look at him intently, her great eyes purple-black and unwaveringly earnest. “So you are indeed bound on some mad foray for Otir! You have as good as said so.” And as he did not make any protest or attempt to deny it further: “Make good what you have promised me, then. Take good care! Come back without hurt to any. I would not have even you come to harm.” And meeting the somewhat too bright intelligence of the blue eyes, she added with a toss of her head, but with a little too much haste for the disdainful dignity at which she aimed: “Let alone my own countrymen.” “And foremost of all your countrymen, Ieuan ab Ifor,” Turcaill agreed with a solemn face: but she had already turned her back on him and set off with erected head and vehement stride towards the sheltered hollow where her own small tent was placed. | Обернувшись, Хелед пристально и серьезно взглянула на него черными глазами с красными искорками. — Значит, ты действительно отправляться в какую-то безумную экспедицию! Можно сказать, ты в этом признался. — И поскольку юноша не сделал попытки отрицать это, продолжала: — Исполни то, что обещал мне. Будь осторожен! Возвращайся, не причинив никому вреда. Мне также не хотелось бы, чтобы и ты пострадал. — И, прочитав в его голубых глазах слишком явное понимание, она, встряхнув головой и спеша выказать пренебрежение, дабы сохранить собственное достоинство, добавила: — А уж тем более мои соотечественники. — А из всех твоих соотечественников в первую очередь, конечно, Йеуан аб Ифор, — с серьезным лицом подсказал Туркайлль. Но Хелед уже повернулась к нему спиной и с гордо поднятой головой зашагала к своей маленькой палатке. |
random book preview
(Peters Ellis, "The Summer of the Danes")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |