|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| The long lunar night was nearing the end of its second week. Pirx, for all his sleuthing, was no wiser now than at the beginning. Maybe he was up against one of those unsolvable, one-in-a-million-type cases… Bit by bit, he began lending Langner a hand with his experiments. He had to pass the time somehow. He even learned how to operate an astrograph (It’s turning out to be a routine training mission after all, he thought) and took turns trekking back and forth to the shaft. | Кончалась, вторая неделя лунной: ночи. Пиркс после всех исследований знал не больше, чем в самом начале. Мажет, и вправду этой трагедий суждено навсегда остаться неразгаданной? Может, это одно из происшествий, встречающихся раз на миллион, когда невозможно восстановить картину случившегося? Пиркс постепенно втянулся в сотрудничество с Лангнером. Надо же было в конце концов что-то делать, заполнить чем-нибудь долгие часы. Он научился обращаться с большим астрографом (значит, все же это была обычная предвыпускная практика…), потом стал по очереди с Лангнером ходить к колодцу, чтобы оставить там на несколько часов очередную партию фотопластинок. |
| At last it came, the thing he had been waiting for: dawn. Eager for news of Earth, he fiddled with the radio dials, but for all his tinkering could pull in only a hailstorm of cosmic crackle announcing the sunrise. Soon it was time for breakfast. After breakfast there were plates to be developed. Langner sat poring over one in particular, having stumbled across a handsome specimen of mesonic decay. He called Pirx over to the microscope, but Pirx reacted indifferently to the wonders of nuclear transformation. Then it was time for lunch, an hour at the astrographs, some stargazing… By then it was suppertime. Langner was already about in the kitchen when Pirx—it being his turn today—stuck his head through the door and said he was on his way out. Langner, who was trying to decipher a complicated recipe printed on a box of dehydrated eggs, told him, in a mumbling voice, to hurry—the omelets would be ready in ten minutes. | Долгожданный рассвет приближался. Истосковавшись по новостям, Пиркс долго возился с радиоаппаратурой, но извлек лишь ураган треска и свиста, предвещающий близкий восход солнца. Потом был завтрак; после завтрака они проявляли пластинки. Над одной из них астрофизик долго корпел, так как обнаружил на ней великолепный след какого-то мезонного распада; он даже подозвал Пиркса к микроскопу, но тот был равнодушен к красотам ядерных превращений. Потом был обед, потом Лангнер провозился часок с астрографами и провел визуальные наблюдения звездного неба. Время приближалось к ужину, Лангнер был уже на кухне, когда Пиркс (в этот день была его очередь менять пластинки) сказал, что выходит наружу. Лангнер, погруженный в изучение сложного рецепта на коробке с яичным порошком, пробурчал, чтобы он поторопился: омлет будет готов через десять минут. |
| Suited up, with a fresh packet of plates in hand, tie-down straps secured to his neck ring, Pirx opened the doors to the kitchen and radio station, squeezed into the chamber, slammed the hermetic door shut, flipped the hatch, and crawled outside, leaving the hatch cover slightly ajar for a speedy return. | Пиркс, уже в скафандре, держа в руке пачку пластинок, проверил, хорошо ли прилегает шлем к вороту, распахнул настежь двери кухни и радиостанции, вошел в камеру, захлопнул за собой герметическую дверь, откинул верхнюю крышку и выбрался наружу. |
| He was circumscribed by cosmic darkness, incomparably thicker than any on Earth, where the atmosphere always emits a faint radiation of light. He took his bearings by the stars; where the patterns of known constellations were truncated by a starless black, a rocky presence made itself felt. He switched on his headlamp and, with a pale concentration of light bobbing rhythmically before him, made his way up to the shaft. He swung his heavy boots gracefully over the rim—lunar lightness was easy to master, far easier than readjusting to Earth’s gravity—groped for the top rung, and lowered himself into the well. As he squatted down and bent over the plate racks, his headlamp flickered and went out. He gave his helmet a pat; the light came back on. A loose contact, he thought. He had just started to collect the plates when the headlamp blinked—and went out again. Pirx deliberated in the dark. He wasn’t worried about the return trip—he knew the trail by heart. Besides, there were always the station’s dome lights—one green, the other blue—to guide him. But one false step in the dark and he ran the risk of damaging the plates. Another blow to the helmet: it worked; the light came back on. Losing no time, he jotted down the temperature, fitted the plates into their holders, but just as he was transferring the cassettes to the carrying case, the damned headlamp gave out again. This time he set aside the plates and gave his helmet several raps in a row. By now he had observed a certain pattern: when he stood up straight, the lamp worked fine; the moment he bent over, it went out. From then on he tried to hold his back straight while crouching down—an awkward position. Finally the light went completely dead. There was no going back to the station now, not with the plates scattered helter-skelter. Leaning his back against the lowest rung, he unscrewed the lamp’s outer cap and pushed the mercury-vapor lamp deeper into its socket, then screwed the cap back on. The light was working again, but fitfully; as happens sometimes, the thread refused to grab. He tried every which way to get it back on; finally, running out of patience, he shoved the glass cover into his pocket, quickly picked up the old plates, replenished the racks, and started back up the ladder. | Его окутала та же тьма, что и в межзвездном пространстве. Земному мраку с ней не сравниться, потому что атмосфера всегда немного светиться от слабого возбужденного излучения кислорода. Пиркс видел звезды, и лишь по тому, как прерывались то тут, то там узоры знакомых ему созвездий, он понимал, что вокруг громоздятся скалы. Пиркс включил рефлектор на шлеме и, шагая за бледным, мерно подрагивавшим кружком света, добрался до колодца. Перебросил ноги в тяжелых башмаках через борт колодца (к здешней легкости привыкают быстро, куда труднее опять привыкнуть к нормальному притяжению на Земле), нащупал первую ступеньку, спустился вниз и занялся пластинками. Когда он присел на корточки и наклонился над подставками, рефлектор замигал и погас. Пиркс шевельнулся, хлопнул по шлему рукой — свет появился снова. Значит, лампочка цела, только контакт не в порядке. Он начал собирать экспонированные пластинки — рефлектор мигнул раз, другой и опять погас. Пиркс сидел несколько секунд в кромешной тьме, не зная, что предпринять. Обратная дорога не страшила его — он знал ее наизусть, к тому же на куполе станции светились два огонька, зеленый и голубой. Но, идя на ощупь, можно было разбить пластинки. Он еще раз хватил кулаком по шлему — лампочка загорелась. Пиркс быстро записал температуру, вложил экспонированные пластинки в кассеты; когда он начал укладывать кассеты в футляр, проклятый рефлектор снова погас. Пришлось отложить пластинки, чтобы еще несколько раз стукнуть по шлему и включить свет. Пиркс заметил, что, пока он стоит выпрямившись, лампочка горит, а стоит ему нагнуться, как она гаснет. Пришлось продолжать работу в неестественной позе. Наконец свет погас уже окончательно, и никакие удары не помогали. Но сейчас не могло быть и речи о возвращении на станцию, потому что вокруг лежали пластинки. Пиркс прислонился к нижней ступеньке, отвинтил крышку рефлектора, всадил ртутную лампочку поглубже в патрон и снова надел крышку. Теперь свет горел, но, как назло, заело винт. Пиркс пробовал и так и сяк, наконец, разозлившись, сунул стеклянную крышку в карман, быстро собрал пластинки, разложил новые и полез вверх. До края колодца оставалось всего с полметра, когда Пирксу показалось, что к белому свету его рефлектора приметался какой-то другой, колеблющийся и угасающий; он посмотрел вверх, но увидел лишь звезды над краем колодца. |
| He was a half meter from the top when another light, wavering and fugitive, mingled with his own. He glanced up but saw only a star-pierced sky trapped in the well opening. Your eyes are playing tricks on you, he thought. He surfaced and, suddenly gripped by a vague unease, broke into a run, taking the downslope in enormous bounds—those long lunar hops that gave the illusion of speed, being, in fact, six times slower than the Earthly kind. He was already standing by the dome, one hand clutching the rail, when a second burst of light cleaved the darkness. A flare! To the south! The metal bubble blotted any view he might have had of the rocket flare itself, but not the eerie luminescence reflected by the overhanging rocks, which lunged out of the dark and just as quickly retreated. He scampered monkey-fashion up to the peak of the dome. Impenetrable darkness. He regretted not having a flare gun with him. He switched on his radio. Static—the same goddamned lousy static! His eye fell on the hatch; it was open, a sign Langner was still inside. | «Почудилось мне», — решил Пиркс. Он выбрался наверх, но его охватило какое-то непонятное беспокойство. Он не шел, а бежал большими скачками, хотя лунные прыжки, вопреки мнению многих, ничуть не ускоряют движения — прыжки длинные, но зато летишь в шесть раз медленнее, чем на Земле. Он был уже у станции и положил руку на перила, когда снова увидел, как что-то блеснуло, будто на юге выстрелили из ракетницы. Он не увидел самой ракеты — все заслонял купол станции, — только призрачный отблеск нависших скал: они вынырнули на секунду из черноты и снова исчезли Пиркс молниеносно, как обезьяна, взобрался на купол. Кругом была тьма. Будь у него ракетница, он выстрелил бы. Он включил свое радио. Треск. Ужасный треск. |
| “You dummy! Flare, my foot! It was a meteor! What you saw was a meteor colliding with the rocks at cosmic velocity!” | Вдруг он подумал, что валяет дурака. Какая ракета? Это наверняка был метеор. Метеоры не светятся в атмосфере, потому что ее нет на Луне, но вспыхивают, когда с космической скоростью врезаются в скалы. |
| He dropped down into the chamber, sealed the hatch behind him, waited for the air pressure to reach a level of 0.8 kilogram per square centimeter, then opened the inner hatch. Undoing his helmet on the run, he stormed into the vestibule. | Пиркс быстро спустился в камеру, дождался, пока стрелки показали необходимое давление — 0,8 килограмма на квадратный сантиметр, открыл дверь и, стаскивая на ходу шлем, вбежал в прихожую. |
| “Langner!” | — Лангнер! — крикнул он. |
| Silence. Still in his g-suit, he barged into the kitchen. One sweeping glance told him it was empty. Dinner plates on the table, bowl of omelet batter on the counter, frying pan next to the red-hot burner… | Молчание. Не снимая скафандра, Пиркс вбежал в кухню. Обвел ее взглядом. Кухня была пуста! На столе — тарелки, приготовленные к ужину, в кастрюльке — размешанная для омлета кашица, сковородка рядом с уже включенной горелкой. |
| “Langner!” he bellowed at the top of his lungs. He flung down the exposed plates still in his hand and ducked into the radio station. Deserted. Something told him it was a waste of time to look in the observatory. So those were flares he had seen! Was it—yes, it had to be! Langner! But why had he left the station? | — Лангнер! — заорал Пиркс и, швырнув пластинки, бросился в помещение радиостанции. Там тоже было пусто. Неизвестно откуда появилась у него уверенность, что не стоит подниматься в обсерваторию, что Лангнера на станции нет. Значит, эти вспышки все же были ракеты? Лангнер стрелял? Он вышел наружу? Зачем? И идет по направлению к пропасти! |
| Then he saw it. The green eye was pulsating: Langner was out there—breathing, alive. He checked the scope. The tracing beam was picking up a small, tapered light pulse at the very bottom of the screen. Langner was heading for the cliff! | Вдруг он увидел Лангнера. Зеленый глазок мигал: Лангнер дышит. А бегавший по окружности лучик радара выхватывал из мглы маленький яркий огонек — в самой нижней части экрана! Лангнер шел к обрыву… |
| Without taking his eye from the screen, Pirx started screaming into the microphone: | — Лангнер! Стой! Стой! Слышишь? Стой! — кричал Пиркс в микрофон, не отрывая глаз от экрана. |
| “Langner! Stop! Stop! Hey, come back! Langner, stop!” The receiver crackled with interference. The willow-green wings pulsated—not in rhythm to normal breathing, but sluggishly, tenuously, at times becoming alarmingly inert, signaling a possible respirator breakdown. The blip on the radar had reached the outer periphery; it was at the bottom of the coordinate grid, or roughly a kilometer and a half from the station, far enough to put Langner among the towering outcrops under the Gap. Then it ceased moving, flaring up with every sweep of the tracing beam, always in the same place. | Репродуктор тарахтел. Треск помех — больше ничего. Зеленые «крылышки» махали, но не так, как при нормальном дыхании: они двигались медленно, неуверенно, порой надолго замирали, будто кислородный аппарат Лангнера перестал работать. А резкий блеск в радаре был очень далеко: на координатной сетке, прочерчивающей стекло, он сверкал в самом низу экрана, за полтора километра по прямой линии, значит, уже где-то среди огромных вздыбившихся скал под Солнечными Воротами. И больше он не двигался. При каждом обороте водящего луча он вспыхивал в том же самом месте. Лангнер упал? Лежит там — без сознания? |
| Maybe he had fallen. Maybe he was lying unconscious… Pirx dashed out into the corridor. Quick—outside! Get your ass into the pressure chamber! He got as far as the airtight door; as he was racing past the kitchen, something black against white had caught his eye. The photographic plates! They were lying right where he had dropped them in all the panic over his partner’s sudden disappearance… He stood before the chamber door, too dumbfounded to move. | Пиркс выскочил в коридор. Надо в шлюзовую камеру, наружу! Он кинулся к герметической двери. Но, когда он пробегал мимо кухни, что-то бросилось ему в глаза, черное, на белой скатерти. Фотопластинки, которые он принес и машинально бросил здесь, испуганный отсутствием Лангнера… Это словно парализовало Пиркса. Он стоял у дверей камеры, держа в руках шлем, и не двигался с места. |
| The whole thing was like a replay, a repeat performance. Langner cuts out in the middle of making supper, I take off after him, and—neither of us comes back. The hatch will be open… In a few hours the Tsiolkovsky team will start radioing the station… No one will answer… | «Все так же, как тогда. Все так же, — думал он. — Он готовил ужин и вдруг вышел. Сейчас я выйду за ним и… и оба мы не вернемся. Через несколько часов „Циолковский“ начнет вызывать нас по радио. Ответа не будет…» |
| A voice yelled, “Get going, you fool! What are you waiting for? He’s out there! Caught in an avalanche, for all you know. You can’t hear anything up here, remember? He’s still alive, pinned down somewhere, hurt, but alive, breathing! Come on, what are you waiting for?!” | «Сумасшедший, иди! — кричало что-то в нем. — Чего ты ждешь? Он лежит там! Может, его захватила лавина, она сорвалась с вершины, ты не слышал, ведь здесь ничего не слышно, он еще жив, он не движется, но жив, он дышит, торопись…» |
| He didn’t move. All of a sudden he spun around, stormed into the radio station, and checked the displays. Situation unchanged. The butterfly’s quivering, tenuous pulsations came at regular four- to five-minute intervals now; the blip on the radar was still hovering on the edge of the cliff… He checked the position of the antenna. It was at the lowest possible angle, automatically positioned for maximum detection range. | Однако Пиркс не двигался. Вдруг он круто повернулся, бросился в помещение радиостанции и внимательно присмотрелся к индикаторам. Никаких перемен не было. Через каждые четыре-пять секунд — медленный взмах крылышек «мотылька», подрагивающий, неуверенный. И блеск в радаре — на краю пропасти… |
| He brought his face up close—very close—to the breathing monitor and remarked something peculiar. The green butter-fly was not only furling and unfurling its tiny wings at regular intervals; it was also vibrating—like the breathing pulsations, but more accelerated and somehow overlapping them. Langner’s death throes? Convulsions? My God, the man was dying out there and all he, Pirx, could do was stand there, mouth agape, and monitor the movements of the cathode-ray tube, now aflutter with a double pulsation! Unexpectedly, acting purely on impulse, he grabbed the antenna cable and tore it out of the wall plug. At that point, something amazing happened: the butterfly, its antenna disconnected, cut off from any input, kept right on pulsating… | Пиркс проверил угол наклона антенны: он был минимальным. Антенна уже не охватывала территории, прилегающей к станции, — она посылала импульсы на максимальное расстояние. Пиркс вплотную приблизил лицо к глазку. И тогда он заметил нечто странное. Зеленый «мотылек» не только складывал и расправлял «крылышки», но в то же время мерно подрагивал, будто на слабый дыхательный ритм накладывался другой, гораздо более быстрый. Судорога агонии? Конвульсии? Там умирал человек, а он с полуоткрытым ртом жадно всматривался в движения катодного огонька, все те же — и замедленные, и отмеченные иным ритмом. Вдруг, сам толком не понимая, почему он это делает, Пиркс схватил кабель антенны и вырвал его из гнезда. Случилось нечто поразительное: индикатор с отключенной антенной, оторванный от внешних импульсов, не замер: «крылышки» все продолжали трепетать… |
| Guided by the same blind impulse, he lunged toward the console and enlarged the antenna angle. The blip under the Gap began drifting toward the edge of the screen. The radar kept sweeping the area at closer and closer range, then—suddenly—it picked up a second blip, this one larger and stronger than the first. Another space suit! | Все в том же непонятном оцепенении Пиркс бросился к пульту и увеличил угол наклона радарной антенны. Далекая искорка, застывшая под Солнечными Воротами, начала двигаться к рамке экрана. Радар выхватывал из мрака все более близкие участки местности — и вдруг на экране появилась новая вспышка, гораздо ярче и сильнее. Второй скафандр! |
| A man. It was moving like a man. Slowly, deliberately, it was proceeding downhill, skirting the obstacles in its path, now to the right, now to the left, heading straight for the Gap, toward that other, more distant dot—that other man? | Это наверняка был человек. Он двигался. Медленно, мерно спускался вниз, сворачивал то влево, то вправо, видимо обходя какие-то препятствия, и направлялся к Солнечным Воротам, к той, другой, далекой искорке — к другому человеку? |
random book preview
(Lem Stanislaw, "The Conditioned Reflex")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |