|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “Who thought all Vienna was an elaborate job of concealing sexual reality?” Mother asked. | — Кто учит, что вся Вена — это кропотливый труд сокрытия сексуальной реальности? — спросила мать. |
| “Freud?” said Frank. | — Фрейд? — сказал Фрэнк. |
| “Not our Freud,” said Franny. | — Не наш Фрейд, — сказала Фрэнни. Но наш Фрейд писал: |
| But our Freud wrote to us: ALL VIENNA IS AN ELABORATE JOB OF CONCEALING SEXUAL REALITY. THIS IS WHY PROSTITUTION IS LEGAL. THIS IS WHY WE BELIEVE IN BEARS. OVER AND OUT! | ВСЯ ВЕНА — ЭТО КРОПОТЛИВЫЙ ТРУД СОКРЫТИЯ СЕКСУАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ. ПОЭТОМУ И ПРОСТИТУЦИЯ ЗДЕСЬ ЗАКОННА. ВОТ ПОЭТОМУ МЫ И ВЕРИМ В МЕДВЕДЕЙ. ОКОНЧАТЕЛЬНО И БЕСПОВОРОТНО! |
| I was with Ronda Ray one morning, thinking wearily of Arthur Schnitzler fucking Jeanette Heger 464 times in something like eleven months, and Ronda asked me, “What does he mean, it’s ‘legal’—prostitution is legal—what’s he mean?” | Однажды утром я был с Рондой Рей, рассеянно раздумывая о том, как Артур Шницлер за неполные одиннадцать месяцев оттрахал Джанетт Хегер 464 раза, и Ронда спросила меня: — Что он имеет в виду, когда пишет, что это «законно», проституция — законна, что он этим хочет сказать? |
| “It’s not against the law,” I said. “In Vienna, apparently, prostitution is not against the law.” | — Что это не противоречит закону, — ответил я. — В Вене, очевидно, проституция не противоречит закону. |
| There was a long silence from Ronda; she moved, awkwardly, out from under me. | Со стороны Ронды последовала продолжительная тишина; она неуклюже вылезла из-под меня. |
| “Is it legal here?” she asked me; I could see she was serious—she looked frightened. | — А это законно здесь? — спросила она меня; я видел, что она серьезна, вид у нее был напуганный. |
| “Everything’s legal in the Hotel New Hampshire!” I said; it was an Iowa Bob thing to say. | — Все законно в отеле «Нью-Гэмпшир»! — сказал я, как сказал бы Айова Боб. |
| “No, here!” she said, angrily. “In America. Is it legal?” | — Нет, здесь! — со злостью сказала она. — В Америке. Это законно? |
| “No,” I said. “Not in New Hampshire.” | — Нет, — сказал я. — Только не в Нью-Гэмпшире. |
| “No?” she cried. “It’s against the law? It is?” she screamed. | — Нет?! — воскликнула она. — Это противозаконно? Да? — визжала она. |
| “Well, but it happens, anyway,” I said. | — Ну, да… но все равно же случается, — сказал я. |
| “Why?” Ronda yelled. “Why is it against the law?” | — Почему? — кричала Ронда. — Почему это противозаконно? |
| “I don’t know,” I said. | — Не знаю, — признался я. |
| “You better go,” she said. “And you’re going to Vienna and leaving me here?” she added, pushing me out the door. “You better go,” she said. | — Лучше уходи, — сказала она. — А ты уезжаешь в Вену и оставляешь меня здесь, да? — добавила она, подталкивая меня к двери. — Лучше уходи, — сказала она. |
| “Who worked for two years on a fresco and called it Schweinsdreck?” Frank asked me at breakfast. Schweinsdreck means “pig shit.” | — Кто два года работал над фресками и назвал их Schweinsdreck? — спросил меня Франк за завтраком. (Schweinsdreck означает «свинячье дерьмо».) |
| “Jesus, Frank, it’s breakfast,” I said. | — Господи, Фрэнк, мы же завтракаем, — сказал я. |
| “Gustav Klimt,” Frank said, smugly. | — Густав Климт, — самодовольно сказал Фрэнк. |
| And there went the winter of 1957: still lifting the weights, but going easy on the bananas; still visiting Ronda Ray, but dreaming of the imperial city; learning irregular verbs and the mesmerizing trivia of history, trying to imagine the circus Fritz’s Act and the hotel called Gasthaus Freud. Our mother seemed tired, but she was loyal; she and my father appeared to rely on more frequent visits to old 3E, where the differences between them perhaps appeared easier to solve. The Uricks were wary; a cautious streak had developed in them, because they no doubt felt abandoned—“to a dwarf,” Max said, but not around Lilly. And one morning in early spring, with the ground in Elliot Park still half-frozen but turning spongy, Ronda Ray refused to take my money—but she accepted me. | Так проходила зима 1957 года: я по-прежнему поднимал тяжести, но стал меньше налегать на бананы; продолжал навещать Ронду Рей, но мечтал об имперском городе; учил неправильные глаголы и дивился мелочам истории; пытался представить себе цирк «Номер Фрица» и отель под названием «Гастхауз Фрейд». Наша мать казалась уставшей, но ни в чем нам не изменяла; они с отцом все чаще посещали старый добрый номер «ЗЕ», где их противоречия, казалось, разрешались легче. Урики вели себя осторожно, с опаской: несомненно, они чувствовали себя покинутыми на милость «карликов», как говорил Макс, когда Лилли не было поблизости. И вот в одно прекрасное утро ранней весной, когда земля в Элиот-парке была еще полузамерзшей, но уже стала топкой, Ронда Рей отказалась взять у меня деньги, хотя от меня не отказалась. |
random book preview
(Irving John, "The Hotel New Hampshire")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |