|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Brother Oswin would have given her all the resources of the workshop, he was so dazzled. His hand shook somewhat as he filled a small vial for her, and stoppered it, and when she put out her hand, just as shyly, to take it from him, he remembered his duty and lowered his eyes before her, rather late in the day for his peace of mind. | Брат Освин был так озадачен, что готов был отдать девушке весь запас лекарств, хранившихся в сарайчике. Покуда он наполнял маленькую склянку и закупоривал ее, руки его предательски дрожали, а когда девушка протянула руку и приняла от брата Освина склянку с настойкой, он наконец вспомнил свой долг и во имя душевного спокойствия опустил очи долу. |
| It was all over very quickly. She whispered her thanks, looking over her shoulder nervously as though she thought someone might be watching, and hid the vial in her sleeve a good deal more adroitly than Oswin had handled it. His hands and feet seemed to have reverted to their hobbledehoy clumsiness of some years back, in his pimply boyhood, but for all that, the look she gave him in departing made him feel tall, confident and gainly. He was left pensive in the doorway, looking after her as she flitted across the foot-bridge, and wondering if he had not been hasty in deciding that he had a vocation. It was not too late to change his mind, he had not taken his final vows yet. This time he did not lower his eyes until she vanished along the pleached alley. Even then he stood for some minutes, still pondering. There were drawbacks in any course of life, he supposed sadly. Neither inside or outside the cloister could a man have everything. | Все произошло очень быстро. Ивета прошептала слова благодарности, беспокойно оглянулась, словно боялась, что за нею следят, а затем, едва склянка перешла в ее руку из руки брата Освина, спрятала ее в рукаве с такой ловкостью, какая и не снилась брату Освину. Ему казалось, что его руки и ноги стали неуклюжими, какими были они у него несколько лет назад, когда он был еще подростком, но при всем при том взгляд, которым Ивета наградила его на прощание, позволил брату Освину почувствовать себя высоким, стройным и привлекательным. Он так и остался стоять у входа в сарайчик и провожал девушку взглядом, покуда та шла через мостик, и раздумывал, не торопился ли он прийти к выводу, что уже нашел свое призвание в жизни, ведь он еще не дал полного монашеского обета. На этот раз брат Освин не опустил глаза, покуда девушка не исчезла в аллее за живой изгородью. Но и после этого он постоял на пороге сарайчика еще несколько минут, пребывая в глубокой задумчивости. Он с грустью подумал, что любой образ жизни имеет свои недостатки и что ни в стенах обители, ни вне ее человек не может иметь все сразу. |
| Iveta fled back to her stone bench, sheltered from the breeze, and was sitting there with folded hands and apathetic face when Madlen came out to reclaim her. Iveta rose submissively and went back with her to the guest-hall, and sewed unenthusiastically at the piece of embroidery that had been her cover for weeks, even though her needle was not so industrious that she need unpick at night what she worked during the day, like a certain Dame Penelope, of whom she had once heard tell from a passing jongleur in her father’s house, long ago. | Ивета вновь села на ту же каменную скамью, укрытую от ветра, и, сложив руки на коленях, сидела некоторое время с самым безразличным видом. Вскоре из дома вышла Мадлен и позвала ее. Ивета послушно встала и направилась обратно в свою комнату в странноприимном доме, где без всякого желания принялась вышивать покрывало. Этой работы хватило бы ей на несколько недель, тем более что ее иголка не была настолько искусной, чтобы Ивете приходилось распускать ночью то, что было сделано за день, подобно некой леди Пенелопе, о которой ей рассказал один бродячий жонглер, — это было давным-давно, в доме ее отца. |
| She waited until it was almost time for Vespers, and the light fading outside. Agnes had put on the newly mended gown, and Madlen was tiring her hair for the evening. While Sir Godfrid Picard hunted with savage determination for a fugitive murderer, it was his wife’s part to maintain the appearance of ritual devotion, attend all the needful services, and retain the good opinion of abbot, prior and brothers. | Ивета ждала почти до самой вечерни, на дворе понемногу смеркалось. Леди Агнес надела заново расшитое платье, Мадлен убирала ей волосы. Покуда сэр Годфри Пикар с неукротимым упорством занимался охотой за беглым убийцей, задача его жены состояла в том, чтобы появляться на всех ритуальных действах, присутствовать на всех службах и производить приятное впечатление на аббата, приора и братьев. |
| “It’s time you were making ready, girl,” she said, snapping a glance at her niece along a brocaded shoulder. | — Пора собираться, девочка, — сказала леди Агнес, бросив на племянницу взгляд через плечо. |
| Iveta let her hands lie in her lap, indifferent, though she kept her wrist pressed firmly upon the vial in her sleeve. “I think I won’t come tonight. My head is so heavy, and I haven’t slept well. If you’ll be my excuse, madam, I’ll eat supper now, with Madlen, and go early to bed.” Naturally if she stayed away, Madlen would inevitably be left to keep guard on her, but she had made her own provision for that. | Положив руки на колени, Ивета сидела с ничего не выражающим лицом, хотя рука ее лихорадочно сжимала в рукаве маленькую склянку. — Я не пойду сегодня к вечерне, — сказала Ивета. — Голова что-то тяжелая, нынче я плохо спала. Если позволите, госпожа, я сейчас поужинаю с Мадлен и лягу пораньше в постель. Если она останется, то Мадлен, естественно, останется тоже, дабы присматривать за ней. Однако на этот случай у Иветы было одно средство. |
| Agnes shrugged, her fine, steely profile disdainful. “You are very vaporish these days. Still, stay if you prefer. Madlen will make you a posset.” It was done. The lady went forth without a qualm. The maid set a small table in Iveta’s bedchamber, and brought bread and meat and a brew of honeyed milk and wine, thick and sweet and hot, ideal to drown the heavy sweetness of Brother Cadfael’s poppy syrup. She went and came two or three times before she sat down with her charge, ample time to draw a beaker of the innocent brew, and replace it with the whole contents of Oswin’s vial. Ample time to stir it and be sure. Iveta made a pretense of eating, and declined more of the drink, and was gratified to see Madlen finish the jug with obvious pleasure. Nor had she eaten much, to temper the effect. | Леди Агнес презрительно поморщилась: — В последние дни ты сильно подавлена. Что ж, оставайся, если хочешь. Мадлен даст тебе горячего поссета. Дело было сделано. Ничего не заподозрив, леди Агнес ушла. Мадлен поставила в спальню Иветы небольшой столик и принесла хлеб, мясо и напиток, приготовленный из молока с медом и вина, густой, сладкий и горячий, — как раз то, что нужно, чтобы подмешать приторно-сладкую настойку брата Кадфаэля. Мадлен несколько раз входила и выходила, так что у Иветы было время, дабы опорожнить в кубок с поссетом всю склянку брата Освина, затем спрятать ее и сесть как ни в чем не бывало. Ивета сделала вид, что хочет есть, но пить отказалась и с удовольствием проследила за тем, как Мадлен с наслаждением выпила весь посеет сама, причем почти ничего не ела, что могло хоть как-то смягчить действие зелья. |
| Madlen removed the dishes to the kitchen of the guest-hall, and did not return. Iveta waited almost ten minutes in feverish anxiety, and then went to investigate, and found the maid propped comfortably on a bench in a corner of the kitchen, snoring. | Мадлен понесла блюда на кухню странноприимного дома и не вернулась. В сильном волнении Ивета прождала ее минут десять, затем вышла посмотреть и обнаружила Мадлен, которая со всеми удобствами расположилась на скамье в углу кухни и сладко похрапывала. |
| Iveta did not wait for cloak or shoes, but ran in her soft leather slippers, just as she was, out into the dusk, across the great court like a hunted leveret, half-blindly, and along the dark green alley in the garden. The silver streak of the leat gleamed at her, she felt her way along the hand-rail of the bridge. The sky was starry over her, still half-veiled as in the day, but pallidly luminous beyond the veil. The air was chill, fresh, heady, like wine. In the church they were still chanting, leisurely and | Ивета не стала терять времени, чтобы надеть плащ и туфли. В этих мягких кожаных туфлях, что были на ней, она, словно спасающийся от охотника зайчонок, побежала через сумеречный большой двор и далее, почти ничего не видя, по темной садовой аллее. Серебряные блики лежали на глади воды, когда девушка бежала по мостику через канаву. На небе высыпали звезды, ярко сиявшие сквозь легкую дымку. Воздух был прохладный, свежий и опьяняющий, как вино. В церкви затянули псалом, медленный, протяжный, — благодарение Господу. Благодарение Господу и благодарение Симону! Единственный верный друг… |
| intently, thank God! Thank God and thank Simon! The only loyal friend… Under the deep eaves of the herbarium workshop Joscelin was waiting, flattened against the wall in the black shade. He reached both arms to her and caught her to him, and she wound her own slight arms about him passionately. They hung silent a long moment, hardly breathing, clinging desperately. Utter silence and stillness, as though the leat, and the brook, and the river itself had stopped moving, the breeze ceased to breathe with them, the very plants to grow. | Йоселин поджидал Ивету у травного сарайчика, затаившись в черной тени у стены. Он обнял девушку, прижал к себе, и та тоже горячо обняла его. Так они и застыли на некоторое время — молча, затаив дыхание, крепко прижавшись друг к другу. Для них наступила абсолютная тишина и полный покой, словно и вода не текла ни в канаве, ни в ручье, ни в реке, словно и ветер не дул и трава не росла. |
| Then the urgency swept back to swallow everything, even the first stammering utterances of love. | Однако времени у них не было, и пришлось им скомкать это свидание и даже первые, неумелые слова любви. |
| “Oh, Joscelin… It is you….” | — Ах, Йоселин… Это ты… |
| “My dear, my dear… Hush, softly! Come, come quickly! This way… take my hand!” | — Дорогая, любимая моя… Тише, тише! Идем скорее! Сюда… Держи меня за руку! |
| She clung obediently and followed blindly. Not by the way she had come. Here they were over the leat, only the brook remained to be crossed. Out from the closed garden into the fringe of the pease-fields, new-ploughed at this season, that ran down to the Meole. Under the hedge he paused a moment to view the empty dusk and listen with stretched ears for any betraying sound, but all was still. Close to his ear she whispered: “How did you cross? How will you manage with me… ?” | Ивета послушно взяла Йоселина за руку и решительно последовала за ним. Но пошли они вовсе не в ту сторону, откуда пришла Ивета. Теперь они находились уже за канавой, и им осталось лишь пересечь ручей и пройти за изгородь сада, на край перепаханного под зиму горохового поля, которое примыкало к Меолу. Подле изгороди Йоселин остановился, чтобы осмотреться в сумерках и прислушаться — не слышно ли чего подозрительного? Однако кругом было тихо. |
| “Hush! I have Briar down the field—did Simon not tell you?” “But the sheriff has every way closed,” she breathed, shivering. “In the forest… in the dark? We’ll get through!” He drew her close in his arm, and began to descend the field, keeping close to the dark shelter of the hedge. | — А как же через ручей? — шепнула Ивета на ухо Йоселину. — Как ты переправишь меня? — Тише! На краю поля меня ждет Бриар. Разве Симон не сказал тебе? — Но ведь шериф перекрыл все дороги, — сказала Ивета, испуганно дрожа. — В лесу? В потемках мы проскочим! Юноша крепко сжал ее руку и стал спускаться к полю, держась в тени изгороди. |
| The silence was abruptly torn by a loud, indignant neighing, that halted Joscelin in mid-stride. Below at the water’s edge the bushes threshed wildly, hooves stamped, a man’s voice bellowed. Confused shouting broke out, and from the covering bulk of the hedge Briar lunged into the open, dragging one man with him. Other moving shadows followed, four at least, dancing to avoid being trampled as they sought to subdue and calm the rearing horse. | И вдруг тишину разорвало конское ржание. Йоселин остановился как вкопанный. Подле ручья затрещали кусты, раздались голоса людей и стук копыт. Послышалось удивленное восклицание, и, выйдя из тени, на открытом месте появился Бриар, которого какой-то человек тащил за узду. Рядом следовали еще несколько человеческих фигур, не меньше четырех. Люди пытались как-то усмирить и успокоить отчаянно брыкавшегося жеребца и старались при этом не попасть под копыта. |
| Armed men, the sheriff’s men, ranged the bank between them and freedom. Escape that way was lost, Briar was lost. Without a word Joscelin turned, sweeping Iveta with him in his arm, and began to retrace his steps in furious haste, keeping close to the bushes. | На пути к свободе оказались вооруженные люди, люди шерифа. Значит, этот путь закрыт, Бриар потерян. Не проронив ни звука, Йоселин повернул в сторону и, ведя Ивету за руку, принялся отступать, держась в тени кустов. |
| “The church,” he whispered, when she sought to question in terror, “the parish door…” Even if they were still at Vespers, everyone would be in the choir, and the nave of the great church unlighted. They might yet be able to slip through unseen from the cloister, and out by the west door which alone lay outside the precinct wall, and was never closed but in time of great danger and disorder. But even then he knew it was a very meager hope. But if it came to the worst, there could be sanctuary within. | — В церковь! — прошептал он, отвечая на немой вопрос девушки, — Вход для прихожан! Если все еще на вечерне, то они должны быть в капелле, а неф большой церкви не освещен. У Йоселина с Иветой еще оставалась возможность уйти незамеченными из монастыря через западный вход, который находился за монастырской стеной и был постоянно открыт, его закрывали только во время возникновения опасности или беспорядков. Йоселин понимал, что даже в этом случае надежды на спасение почти нет, однако если дело обернется совсем плохо, то церковь — это все-таки убежище. |
| Rapid movement betrayed them. Down by the water, where Briar stood now snorting and quivering, a voice bellowed: “There he goes, back into the garden! We have him in a noose! Come on!” And someone laughed, and three or four men began to surge up the slope, without undue haste. They were quite sure of their prize now. | И все же неосторожное движение выдало их. У ручья, где теперь, похрапывая и подрагивая, стоял Бриар, раздался крик: — Он там! Пошел обратно в сад! Окружай его! Живее! Кто-то засмеялся, несколько мужчин поднимались вверх по склону, но без особой спешки. Они были уверены, что на этот раз добыча не уйдет от них. |
| Joscelin and Iveta fled hand in hand, back through the herb-garden, over the leat, along the alley between the black, clipped hedges, and out into the perilous open spaces of the great court. No help for it now, there was no other way left to them. The gathering darkness might hide identities, but could not hide the haste of their running. They never reached the cloister. An armed man stood blocking the way. They swung towards the gatehouse, where torches were already burning in their sconces on the wall, and two more men-at-arms drew together before the gate. From the garden emerged their pursurers, content and at leisure. The foremost of them swaggered into the flickering light of the torches, and showed the grinning, complacent face of that same astute or well-informed fellow who had suggested to his officer the searching of the bishop’s grounds, and been commended for it. He was in luck again. The sheriff and all but a meager handful of his men out scouring the woods, and the remnant left behind were the ones to run the quarry to ground! Joscelin drew Iveta into the corner of the guest-hall wall, where the stone steps ascended to the doorway, and put her behind him. Though he was unarmed, they took their time and were cautious of moving in upon him until their circle was drawn tight. Over his shoulder, without taking his eyes from the deployment of his enemies, he said with grim calm: “Go in, love, and leave me. No one will dare stop you or touch you!” | Рука в руке, Йоселин с Иветой миновали травный сад и мостик через канаву, пробежали по темной аллее вдоль подстриженной живой изгороди и оказались на большом монастырском дворе, открытом и опасном. Но что было им делать? Другого пути у них не оставалось. Сгущающаяся темнота могла, конечно, скрыть черты их лиц, но никак не их поспешное бегство. До церкви они так и не добрались. Дорогу преградили вооруженные люди. Юноша с девушкой бросились было к привратницкой, где на стене уже горели факелы, однако еще двое людей, гремя оружием, встали плечом к плечу прямо перед воротами. Со стороны сада, не торопясь и посмеиваясь, вышли преследовавшие беглецов люди. Тот, что шествовал впереди всех, вышел на освещенное место, и в колеблющемся пламени факелов показалось ухмыляющееся лицо того самого проницательного или хорошо осведомленного человека, который предложил своему начальнику обыскать епископский дом и прилегающие к нему постройки, за что и получил похвалу. Ему снова повезло. Шериф и почти все его люди прочесывали лес, но именно горстке оставшихся людей удалось загнать зверя! |
random book preview
(Peters Ellis, "The Leper of Saint Giles")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |