|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| He was rising to go as if suddenly wearied of the whole subject when there was a loud authoritative knock on the cottage door. Jane Dalgliesh lifted an interrogative eyebrow at her nephew then got up silently and went through the porch to open it. The party fell silent, listening unashamedly. A caller after dusk was rare in their isolated community. Once night fell they were used to seeing only each other and knew by instinct of long experience whose footstep was approaching their door. But this loud summons had been the knock of a stranger. There was the soft, broken mutter of voices from the porch. Then Miss Dalgliesh reappeared in the doorway, two raincoated men in the shadows behind her. She said: “This is Detective Inspector Reckless and Sergeant Courtney from the County CID. They are looking for Digby Seton. His sailing dinghy has come ashore at Cod Head.” | Он уже подымался с кресла, словно до смерти прискучив всей этой историей, как вдруг в наружную дверь громко и властно постучали. Джейн Далглиш вопросительно вскинула глаза на племянника, встала и пошла отпирать. Гости притихли, прислушиваясь без зазрения совести. Поздний посетитель был в их маленьком поселке редкостью. Если кто к кому и заглядывал после наступления темноты, то кто-нибудь свой, а всех своих безошибочно различали на слух. Так стучать мог только посторонний. На крыльце шел приглушенный отрывистый разговор. Потом в дверях снова появилась мисс Далглиш. Сзади нее темнели фигуры двух мужчин в форменных плащах. Мисс Далглиш сказала: – Это инспектор-детектив Реклесс и сержант Кортни из суффолкского уголовного розыска. Ищут Дигби Сетона. Его парусную лодку прибило к берегу за Тресковым мысом. |
| Justin Bryce said: “That’s odd. It was beached as usual at the bottom of Tanner’s Lane at five o’clock yesterday afternoon.” | – Странно, – заметил Джастин. – Вчера в пять часов она, как обычно, стояла причаленная под Кожевенным спуском. |
| Everyone seemed to realise simultaneously how strange it was that a Detective Inspector and a Sergeant should be calling after dark about a missing dinghy but Latham spoke before the others had formed their questions: “What’s wrong, Inspector?” | Все одновременно удивились: как странно, что два следователя затемно явились к людям в дом из-за какой-то найденной лодки. Но Лэтем опередил всех. Он спросил: |
| Jane Dalgliesh replied for him. “Something very shocking, I’m afraid. Maurice Seton’s body was in the boat.” | – А в чем, собственно, дело, инспектор? Ответила вместо инспектора Джейн Далглиш: – К сожалению, случилась страшная вещь. В лодке оказался Морис Сетон. |
| “Maurice’s body! Maurice? But that’s ridiculous!” Miss Calthrop’s sharp didactic voice cut across the room in futile protest. “It can’t be Maurice. He never takes the boat out. Maurice doesn’t like sailing.” | – Морис? Морис Сетон в лодке? Какая чушь! – резким авторитетным тоном возразила мисс Кэлтроп. – Этого не может быть. Морис не катается на лодке. Он не любит ходить под парусом. |
| The Inspector moved forward into the light and spoke for the first time. | Инспектор шагнул из-за порога на свет и только теперь заговорил сам: |
| “He hadn’t been sailing, Madam. Mr. Seton was lying dead in the bottom of the boat. Dead, and with both hands taken off at the wrists.” | – Он и не катался, мадам. Мистер Сетон лежал на дне лодки мертвый. Мертвый и с отсеченными кистями рук. |
| 6 | 6 |
| Celia Calthrop, as if relishing her own obstinacy, said for the tenth time: “I keep telling you! I didn’t say a word about the plot to anyone except Maurice. Why should I? And it’s no good harping on about the date. It was about six months ago-perhaps longer. I can’t remember just when. But we were walking along the beach to Walberswick and I suddenly thought that it would make a good start to a detective story if one described a handless corpse drifting out to sea in a boat. So I suggested it to Maurice. I certainly never mentioned it to anyone else until tonight. Maurice may have done so, of course.” | Селия Кэлтроп, словно красуясь своим упорством, в десятый раз повторяла: – Говорю вам, я ни с кем, кроме Мориса, не делилась этой идеей. С какой стати? И не добивайтесь от меня точной даты. Месяца полтора назад. Или немного раньше. Не помню точно. Мы шли по пляжу в сторону Уолберсвика, и мне вдруг пришел в голову эффектный зачин для детективного романа-, в открытое море уносит в лодке труп без рук. И я предложила его Морису. А больше до сегодняшнего дня никому даже не заикнулась. Может быть, конечно, он кому-то рассказал. |
| Elizabeth Marley burst out irritably: “Obviously he told someone! We can hardly suppose that he cut his own hands off in the cause of verisimilitude. And it’s stretching coincidence too far to suggest that you and the murderer happened to think of the same idea. But I don’t see how you can be so certain that you didn’t talk about it to anyone else. I believe you mentioned it to me once when we were discussing how slow Maurice was to get his plots under way.” | – Ясно, что рассказал! – набросилась на нее Элизабет Марли. – Не сам же он себе отрезал руки для убедительности. Или ты допускаешь, что тебя и убийцу одновременно осенила одна и та же блестящая мысль? А почему ты так уверена, что больше никому не рассказывала? Я, например, по-моему, от тебя про это слышала, мы еще тогда обсуждали, как трудно Морису дается построение сюжета. |
| No one looked as if they believed her. Justin Bryce said softly, but not so softly that the others couldn’t hear: “Dear Eliza! So loyal always.” | Но тут ей, кажется, никто не поверил. А Джастин Брайс тихонько – но вполне внятно – произнес: – Добрая Элиза! Всегда готова встать на защиту. |
| Oliver Latham laughed and there was a short, embarrassed silence broken by Sylvia Kedge’s hoarse, belligerent voice. “He never mentioned it to me.” | Оливер Лэтем рассмеялся, после чего установилось неловкое молчание. Его нарушила Сильвия Кедж. Она произнесла сипло, вызывающим тоном: |
| “No dear,” replied Miss Calthrop sweetly. “But then, there were a great many things which Mr. Seton didn’t discuss with you. One doesn’t tell everything to one’s maid. And that, my dear, was how he thought of you. You should have had more pride than to let him use you as a household drudge. Men prefer a little spirit, you know.” | – Мне он ничего такого не рассказывал! – Разумеется, милочка, – вкрадчиво отозвалась мисс Кэлтроп. – Есть много вещей, которые мистер Сетон с тобой не обсуждал. Разве обо всем говорят с прислугой? А он к тебе именно так относился. Почему ты позволила сделать из себя уборщицу? Где твоя гордость? Мужчинам, моя милая, больше нравятся девушки с характером. |
| It was gratuitously spiteful and Dalgliesh could sense the general embarrassed surprise. But no one spoke. He was almost ashamed to look at the girl but she had bent her head as if meekly accepting a merited rebuke, and the two black swathes of hair had swung forward to curtain her face. In the sudden silence he could hear the rasping of her breath, and he wished he could feel sorry for her. Certainly Celia Calthrop was intolerable; but there was something about Sylvia Kedge which provoked unkindness. He wondered what lay behind that particular impulse to savagery. | Откуда вдруг столько злобы? Далглиш заметил, что остальные тоже смущены и недоумевают. Все опять замолчали. Далглишу было неловко смотреть на обиженную Сильвию, а она кротко понурила голову, как бы принимая заслуженный упрек, и волосы с двух сторон черным занавесом закрыли ей лицо. Он слышал ее сиплое судорожное дыхание. Но почему-то ее было не жаль. Бесспорно, Селия Кэлтроп вела себя недопустимо, но в Сильвии Кедж было что-то такое, не располагающее к сочувствию. Интересно, однако, откуда у Селии эта ярость? |
| It was nearly an hour since Inspector Reckless and his Sergeant had arrived, an hour in which the Inspector had said little and the rest of the company, except Dalgliesh and his aunt, had said a great deal. Not all of it had been wise. Reckless had settled himself on arrival in a high chair against the wall and sat there still, solid as a bailiff, his sombre eyes watchful in the light of the fire. Despite the warmth of the room he was wearing his raincoat, a grubby gaberdine which looked too fragile to sustain the weight of its armour of metal buttons, buckles and studs. On his lap he nursed with careful hands a pair of immense gauntlet gloves and a trilby hat as if fearful that someone was going to snatch them from him. He looked like an interloper; the minor official there on sufferance, the little man who dares not risk a drink on duty. And that, thought Dalgliesh, was exactly the effect he aimed to produce. Like all successful detectives, he was able to subdue his personality at will so that even his physical presence became as innocuous and commonplace as a piece of furniture. The man was helped by his appearance, of course. He was small-surely only just the regulation height for a policeman-and the sallow, anxious face was as neutral and unremarkable as any of a million faces seen crowding into a football ground on a Saturday afternoon. His voice, too, was flat, classless, giving no clue to the man. His eyes, wide-spaced and deep-set under jutting brows, had a trick of moving expressionlessly from face to face as people spoke, which the present company might have found disconcerting if they had bothered to notice. By his side, Sergeant Courtney sat with the air of one who has been told to sit upright, keep his eyes and ears open and say nothing, and who is doing just that. | Со времени появления инспектора Реклесса с сержантом прошел уже почти час, в течение которого инспектором было сказано очень мало, а собравшимися обитателями Монксмира, за исключением Далглиша и его тетки, – довольно много. И не все умно. Реклесс расположился в кресле с высокой спинкой, приставленном к стене, и сидел недвижно, как судебный пристав, зорко поглядывая вокруг своими сумрачными глазами. В комнате было жарко натоплено, но он не снимал плаща из дешевого габардина, провисающего под грузом металлических начищенных пуговиц, пряжек и заклепок. А на коленях бережно покоил пару кожаных перчаток с крагами и фетровую шляпу, словно опасаясь, как бы не отняли. Человек не в своей тарелке, эдакий мелкий чин, который попал к ним по долгу службы и даже не отваживается выпить рюмочку при исполнении обязанностей. Далглиш понимал, что именно такого эффекта Реклесс и добивается. Как всякий хороший сыщик, он умеет, когда нужно, стушеваться, стать как бы невидимым, неприметным, будто предмет обстановки. Конечно, у него и внешность подходящая – маленького росточка, только-только, должно быть, добрал до нижнего предела нормы для полицейских, и лицо боязливое, бесцветное и до того обыкновенное, их таких тысячи встретишь в субботней толпе на любом стадионе. Тусклый, невыразительный, ничем не характерный голос. А глаза, широко расставленные и холодно выглядывающие из-под нависших бровей, беспрестанно перебегают с одного говорящего на другого – манера, которая могла бы смутить собравшихся, если бы, конечно, они там соблаговолили это заметить. Подле инспектора держался сержант Кортни с видом человека, которому велено сидеть прямо, разуть глаза и уши и помалкивать, что он исправно и делает. |
| Dalgliesh glanced across the room to where his aunt sat in her usual chair. She had taken up her knitting and seemed serenely detached from the business in hand. She had been taught to knit by a German governess and held the needles upright in the Continental manner; Celia Calthrop seemed mesmerised by their flashing tips and sat glaring across at them as if both fascinated and affronted by her hostess’s unusual expertise. She was less at ease, crossing and uncrossing her feet and jerking back her head from the fire as if she found its heat intolerable. It was certainly getting hot in the sitting room. All the other visitors, except Reckless, seemed to feel it too. Oliver Latham was pacing up and down, his brow wet with sweat, his restless energy seeming to raise the temperature still higher. Suddenly he swung round at Reckless: “When did he die?” he demanded. “Come on, let’s have some facts for a change! When did Seton die?” | Далглиш через всю комнату взглянул на тетку. Она сидела в кресле на своем обычном месте и, достав вязание, словно бы совершенно отрешилась оттого, что происходило вокруг. Спицы она держала на континентальный манер, стоймя, как обучила ее в свое время гувернантка-немка. Селия Кэлтроп не отводила глаз от их пляшущих блестящих кончиков, изумленно и одновременно с возмущением наблюдая заграничное искусство хозяйки дома. Сама она уже не восседала с неколебимой непринужденностью, а ерзала, то так, то эдак скрещивала лодыжки, откидывала голову, словно камин дышал ей в лицо нестерпимым жаром. И действительно, становилось слишком жарко – всем, кто был в гостиной, кроме Реклесса. Оливер Лэтем расхаживал из угла в угол, на лбу у него блестел пот, а непрестанное движение как бы еще повышало температуру в комнате. Внезапно он остановился, обернулся к Реклессу и спросил: – Когда наступила смерть? Может быть, вы нам все-таки что-нибудь сообщите? Когда Сетон умер? |
| “We shan’t know that precisely until we get the PM report, Sir.” | – Это будет точно известно только из заключения медэксперта, сэр. |
| “In other words, you’re not telling. Let me phrase it another way then. For what hours are we expected to provide alibis?” | – Иными словами, вы отказываетесь ответить. Тогда спрошу иначе: на какое время от нас потребуется алиби? |
| Celia Calthrop gave a little squeak of protest but turned to Reckless as anxious as the rest for his reply. | Селия Кэлтроп негодующе пискнула, но тоже обернулась к Реклессу в ожидании ответа. |
| “I shall want a statement from all of you covering the time Mr. Seton was last seen, which was, I understand, seven-thirty on Tuesday evening, until midnight on Wednesday.” | – Мне понадобятся от всех вас данные о местопребывании, начиная с того момента, когда мистера Сетона видели в последний раз, то есть, как. я понял, с семи тридцати вечера во вторник и до полуночи в среду. |
random book preview
(James P., "Unnatural Causes")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |