|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Hearing the mother's wail, and seeing the trust Pechvarry had in him, Ged did not know how he could disappoint them. He mistrusted his own judgment, and thought perhaps the child might be saved, if the fever could be brought down. He said, “I'll do my best, Pechvarry.” He set to bathing the little boy with cold rainwater that they brought new-fallen from out of doors, and he began to say one of the spells of feverstay. The spell took no hold and made no whole, and suddenly he thought the child was dying in his arms. | — Молчи, дура, — прикрикнул муж. — Перепелятник здесь. Он знает, что делать. |
| Summoning his power all at once and with no thought for himself, he sent his spirit out after the child's spirit, to bring it back home. He called the child's name, “Ioeth!” Thinking some faint answer came in his inward hearing he pursued, calling once more. Then he saw the little boy running fast and far ahead of him down a dark slope, the side of some vast hill. There was no sound. The stars above the hill were no stars his eyes had ever seen. Yet he knew the constellations by name: the Sheaf, the Door, the One Who Turns, the Tree. They were those stars that do not set, that are not paled by the coming of any day. He had followed the dying child too far. | После таких слов Джед понял, какая ответственность лежит на нём. И он решил нарушить заповедь и бороться за жизнь. Медленно он встал с колен и сказал: — Я сделаю всё. |
| Knowing this he found himself alone on the dark hillside. It was hard to turn back, very hard. He turned slowly. Slowly he set one foot forward to climb back up the hill, and then the other. Step by step he went, each step willed. And each step was harder than the last. The stars did not move. No wind blew over the dry steep ground. In all the vast kingdom of the darkness only he moved, slowly, climbing. He came to the top of the hill, and saw the low wall of stones there. But across the wall, facing him, there was a shadow. The shadow did not have the shape of man or beast. It was shapeless, scarcely to be seen, but it whispered at him, though there were no words in its whispering, and it reached out towards him. And it stood on the side of the living, and he on the side of the dead. Either he must go down the hill into the desert lands and lightless cities of the dead, or he must step across the wall back into life, where the formless evil thing waited for him. His spirit-staff was in his hand, and he raised it high. With that motion, strength came into him. As be made to leap the low wall of stones straight at the shadow, the staff burned suddenly white, a blinding light in that dim place. He leaped, felt himself fall, and saw no more. | Он приказал принести дождевой воды и обмыть ребенка, а затем начал шептать заклинания, чтобы остановить горячку. Напрасно. Малыш умирал. В отчаянии Джед призвал на помощь всю мощь свою и кинулся в погоню за душой умирающего. Он звал его. Но только мёртвое безмолвие было ему ответом. Потом перед внутренним взором Джеда предстал какой-то сумрачный склон, по которому вниз, в самую преисподнюю, убегал малыш. Ни звука, ни шороха вокруг. Только звёзды над головой, но нездешним был свет этих звёзд. Ребенок скрылся внизу, в кромешной тьме, а Джед остался один. Слишком далеко он зашёл, и теперь очень трудно, почти невозможно было вернуться назад, к жизни: тьма тянула к себе, звала его. Медленно он повернулся, чтобы идти назад, и начал своё нелёгкое восхождение к вершине Горы. Шаг за шагом, и каждый новый шаг тяжелее предыдущего. Звёзды были неподвижны на этом небосклоне. Ни ветерка, ни звука вокруг. Спокойствие и полное безмолвие, и только Джед, единственный во всём бескрайнем царстве Тьмы, двигался, поднимаясь вверх по склону. Наконец, он достиг вершины. Здесь была низкая стена из камня. За этой стеной стояла какая-то Тень. Она была бесформенной и что-то пыталась сказать ему, сказать без слов, без языка. Тень была на стороне живых, а он — на стороне мёртвых. Джед стоял перед выбором: либо вернуться назад, либо пойти к живым, где уже ждал его смертельный враг. Он поднял высоко над головой магический посох, и силы вновь вернулись к нему. Посох засиял ослепительным светом, озаряя всё вокруг, и Джед потерял сознание. |
| Now what Pechvarry and his wife and the witch saw was this: the young wizard had stopped midway in his spell, and held the child a while motionless. Then he had laid little Ioeth gently down on the pallet, and had risen, and stood silent, staff in hand. All at once he raised the staff high and it blazed with white fire as if he held the lightning-bolt in his grip, and all the household things in the hut leaped out strange and vivid in that momentary fire. When their eyes were clear from the dazzlement they saw the young man lying huddled forward on the earthen floor, beside the pallet where the child lay dead. | Собравшимся в доме Печварри представилась в это время совершенно иная картина. Они видели, как неожиданно маг прекратил читать заклятия и замер с безжизненным телом младенца в руках. Затем он положил ребенка обратно в люльку, взял посох, поднял его высоко над головой, и белый яркий свет ослепил всех на мгновение. Когда люди пришли в себя, то увидели, что на земляном полу у самых ног их лежит маг, а мёртвый младенец покоится в люльке. |
| To Pechvarry it seemed that the wizard also was dead. His wife wept, but he was utterly bewildered. But the witch had some hearsay knowledge concerning magery and the ways a true wizard may go, and she saw to it that Ged, cold and lifeless as he lay, was not treated as a dead man but as one sick or tranced. He was carried home, and an old woman was left to watch and see whether he slept to wake or slept for ever. | Печварри показалось, что Джед тоже мёртв. Жена запричитала, а ведьма, сохраняя спокойствие, сказала, что маг жив и что за ним нужен уход, ибо он многим пожертвовал для них. Джеда отнесли домой, и старуха-ведьма осталась у его постели. |
| The little otak was hiding in the rafters of the house, as it did when strangers entered. There it stayed while the rain beat on the walls and the fire sank down and the night wearing slowly along left the old woman nodding beside the hearthpit. Then the otak crept down and came to Ged where he lay stretched stiff and still upon the bed. It began to lick his hands and wrists, long and patiently, with its dry leafbrown tongue. Crouching beside his head it licked his temple, his scarred cheek, and softly his closed eyes. And very slowly under that soft touch Ged roused. He woke, not knowing where he had been or where he was or what was the faint grey light in the air about him, which was the light of dawn coming to the world. Then the otak curled up near his shoulder as usual, and went to sleep. | Маленький зверёк Джеда тут же спрятался в норку, как только увидел посторонних, и сидел там до тех пор, пока хозяина не уложили в постель, а старуха-ведьма не задремала, сидя рядом на лавке. Тогда зверёк вылез из укрытия, подкрался к Джеду и начал лизать своим шершавым языком руку хозяина, лицо, глаза. Он хотел хоть как-то облегчить страдания своего господина. Как ни странно, но именно эта преданность и пробудила Джеда. Он проснулся, ещё не совсем понимая, где он, и что значит этот бледный свет, который пробивался сквозь щели двери. |
| Later, when Ged thought back upon that night, he knew that had none touched him when he lay thus spirit-lost, had none called him back in some way, he might have been lost for good. It was only the dumb instinctive wisdom of the beast who licks his hurt companion to comfort him, and yet in that wisdom Ged saw something akin to his own power, something that went as deep as wizardry. From that time forth he believed that the wise man is one who never sets himself apart from other living things, whether they have speech or not, and in later years he strove long to learn what can be learned, in silence, from the eyes of animals, the flight of birds, the great slow gestures of trees. | Позднее, когда Джед начал обдумывать всё, что произошло с ним, он понял, что если бы никто не воззвал к нему в ту ночь, если бы никому он не был нужен, ни одной живой душе, ни одному созданию на этой земле, то вряд ли суждено было ему вернуться в мир живых. В простом инстинкте своего пушистого друга Джед увидел нечто более значимое. И с этого момента он знал: мудрец — тот, кто не отделяет себя от всего живого, какую бы форму это живое ни принимало. Мудрость и заключается в том, чтобы улавливать тайный смысл в молчании лесов, в шелесте трав, во взгляде собаки, в полете птиц. |
| He had now made unscathed, for the first time, that crossing-over and return which only a wizard can make with open eyes, and which not the greatest mage can make without risk. But he had returned to a grief and a fear. The grief was for his friend Pechvarry, the fear was for himself. He knew now why the Archmage had feared to send him forth, and what had darkened and clouded even the mage's forseeing of his future. For it was darkness itself that had awaited him, the unnamed thing, the being that did not belong in the world, the shadow he had loosed or made. In spirit, at the boundary wall between death and life, it had waited for him these long years. It had found him there at last. It would be on his track now, seeking to draw near to him, to take his strength into itself, and suck up his' life, and clothe itself in his flesh. | Джед совершил невозможное: он побывал в гостях у смерти и вернулся назад, а такое было по силам только магам, причём самым лучшим из них. Однако радости от содеянного он не испытывал. Печаль и страх поселились в сердце Джеда, ибо не смог он спасти сына Печварри и воочию увидел Врага своего. Теперь Джед понимал, почему Владыка боялся отпускать его, и почему так тёмно было его будущее. Сама Тьма ждала Джеда на границе между Жизнью и Смертью. Безымянное, бесформенное нечто не принадлежало этому миру и появилось на свет только благодаря Джеду, благодаря его гордыне и тщеславию. Тень ждала Джеда долго, наконец, дождалась и теперь будет охотиться за ним, чтобы в один прекрасный момент напасть на него, завладеть душой и принять новое обличье. |
| Soon after, he dreamed of the thing like a bear with no head or face. He thought it went fumbling about the walls of the house, searching for the door. Such a dream he had not dreamed since the healing of the wounds the thing had given him. When he woke he was weak and cold, and the scars on his face and shoulder drew and ached. | Кошмары вновь вернулись к Джеду. Теперь ему часто снилось существо, напоминающее медведя, только без головы и без лап. Это нечто скреблось в дверь, пытаясь проникнуть в дом. Такого Джед не видел с момента своего выздоровления. Утром, после беспокойного сна, шрамы на лице и теле стали вновь кровоточить и болеть. |
| Now began a bad time. When he dreamed of the shadow or so much as thought of it, he felt always that same cold dread: sense and power drained out of him, leaving him stupid and astray. He raged at his cowardice, but that did no good. He sought for some protection, but there was none: the thing was not flesh, not alive, not spirit, unnamed, having no being but what he himself had given it – a terrible power outside the laws of the sunlit world. All he knew of it was that it was drawn to him and would try to work its will through him, being his creature. But in what form it could come, having no real form of its own as yet, and how it would come, and when it would come, this he did not know. He set up what barriers of sorcery he could about his house and about the isle where he lived. Such spell-walls must be ever renewed, and soon he saw that if he spent all his strength on these defenses, he would be of no use to the islanders. What could he do, between two enemies, if a dragon came from Pendor? | Начались тяжёлые времена. После кошмаров Джеду казалось, что силы навсегда оставили его, и ему нужно срочно искать убежище, защиту перед лицом смертельной опасности. Но что могло помочь ему в борьбе с неведомым, безымянным монстром, охотившимся за ним и не знавшим никаких законов, которым подчинялось всё сущее на земле? Джед пытался наслать охранительные чары против сил Зла, чтобы оградить своё жилище и весь остров. Но вскоре он понял тщетность подобной затеи. Что могут его чары, если Джеду предстоит битва сразу с двумя врагами, и один из них — Дракон с острова Пендор? |
| Again he dreamed, but this time in the dream the shadow was inside his house, beside the door, reaching out to him through the darkness and whispering words he did not understand. He woke in terror, and sent the werelight flaming through the air, lighting every corner of the little house till he saw no shadow anywhere. Then he put wood on the coals of his firepit, and sat in the firelight hearing the autumn wind fingering at the thatch roof and whining in the great bare trees above; and he pondered long. An old anger had awakened in his heart. He would not suffer this helpless waiting, this sitting trapped on a little island muttering useless spells of lock and ward. Yet he could not simply flee the trap: to do so would be to break his trust with the islanders and to leave them to the imminent dragon, undefended. There was but one way to take. | На следующую ночь кошмары возобновились, но только на этот раз зверь был внутри дома. Он склонился над Джедом и что-то шептал ему на непонятном языке. Джед проснулся в холодном поту и осветил жилище: пусто кругом — только осенний ветер играет соломой на крыше. Джед решил развести огонь в камине. Он сидел, пытаясь согреться; дрожь так и не прекращалась. И вдруг былой гнев проснулся в нём. Долго ли ещё придется влачить столь жалкую жизнь? Не лучше ли встретить смерть в открытом бою?! Утром Джед нашёл городского Главу и обратился к нему со следующими словами: |
| The next morning he went down among the fishermen in the principal moorage of Low Toming, and finding the Head Isle-Man there said to him, “I must leave this place. I am in danger, and I put you in danger. I must go. Therefore I ask your leave to go out and do away with the dragons on Pendor, so that my task for you will be finished and I may leave freely. Or if I fail, I should fail also when they come here, and that is better known now than later.” | — Мне нужно покинуть вас. Я в смертельной опасности. Но перед этим я хочу выполнить свой долг. Бессмысленно сидеть здесь и дожидаться Дракона, поэтому я сам отправлюсь в его логово. Если я погибну, то вы будете знать заранее и сможете подготовиться к битве. |
| The Isle-Man stared at him all dropjawed. “Lord Sparrowhawk,” he said, “there are nine dragons out there!” | Городской Глава смотрел на Джеда, открыв рот. — Но, Ваша милость, драконов ведь девять... Как же Вы... |
| “Eight are still young, they say.” | — Восемь из них ещё детеныши... |
| “But the old one-” “I tell you, I must go from here. I ask your leave to rid you of the dragon-peril first, if I can do so.” “As you will, Sir,” the Isle-Man said gloomily. All that listened there thought this a folly or a crazy courage in their young wizard, and with sullen faces they saw him go, expecting no news of him again. Some hinted that he meant merely to sail back by Hosk to the Inmost Sea, leaving them in the lurch; others, among them Pechvarry, held that he had gone mad, and sought death. | — Да, но один — совсем древний и весьма опытный. — Справлюсь. Но обещайте отпустить меня, как только миссия завершится. — Обещаю, — и Глава посмотрел на Джеда как на сумасшедшего. К чему такой безрассудный героизм? Никто на острове уже не ожидал возвращения мага. Некоторые считали, что он сбежал, придумав героический предлог для постыдного отступления, другие, и среди них Печварри, верили: Джед просто сошёл с ума и теперь отправился искать смерти. |
| For four generations of men all ships had set their course to keep far from the shores of Pendor Island. No mage had ever come to do combat with the dragon there, for the island was on no travelled sea road, and its lords had been pirates, slave-takers, war-makers, hated by all that dwelt in the southwest parts of Earthsea. For this reason none had sought to revenge the Lord of Pendor, after the dragon came suddenly out of the west upon him and his men where they sat feasting in the tower, and smothered them with the flames of his mouth, and drove all the townsfolk screaming into the sea. Unavenged, Pendor had been left to the dragon, with all its bones, and towers, and jewels stolen from long-dead princes of the coasts of Paln and Hosk. | В течение четырёх поколений мореплаватели пролагали свои пути подальше от берегов острова Пендор. Никто из магов не посещал этих мест и не вступал с драконами в поединок, потому что лежал остров вдали от торговых путей и особой угрозы не представлял. Раньше здесь жили пираты, которые держали в страхе все близлежащие острова. Они грабили корабли, уводили людей в рабство, сеяли повсюду раздор и распри. Дракон напал на остров неожиданно и сжёг разбойников, когда те праздновали очередной удачный набег. Столько горя принесли пираты людям, что никто не поднялся на войну, дабы отомстить Дракону за вероломное нападение. Пернатому Змею разрешено было спокойно лежать среди развалин древнего замка. |
| All this Ged knew well, and more, for ever since he came to Low Torning he had held in mind and pondered over all he had ever learned, of dragons. As he guided his small boat westward – not rowing now nor using the seaman's skill Pechvarry had taught him, but sailing wizardly with the magewind in his sail and a spell set on prow and keel to keep them true – he watched to see the dead isle rise on the rim of the sea. Speed he wanted, and therefore used the magewind, for he feared what was behind him more than what was before him. But as the day passed, his impatience turned from fear to a kind of glad fierceness. At least he sought this danger of his own will; and the nearer he came to it the more sure he was that, for this time at least, for this hour perhaps before his death, he was free. The shadow dared not follow him into a dragon's jaws. The waves ran white-tipped on the grey sea, and grey clouds streamed overhead on the north wind. He went west with the quick magewind in his sail, and came in sight of the rocks of Pendor, the still streets of the town, and the gutted, falling towers. | Всё это было известно Джеду. И сейчас он направлял лодку точно по курсу и, наконец, увидел на горизонте очертания Пендора. Чем ближе подходил он к острову, тем меньше страха оставалось в его сердце. Джед испытывал какой-то душевный взлёт. Теперь не судьба властвовала над ним, а он подчинил её своей воле. Ощущение подлинной свободы перед лицом смерти охватило всё его существо. Тень не последует за ним в эти места, в пасть самого Дракона. Море покрылось белыми барашками, и появились первые тучи. Остров приближался, и очертания разрушенного города становились всё яснее и яснее. |
| At the entrance of the harbor, a shallow crescent bay, he let the windspell drop and stilled his little boat so it lay rocking on the waves. Then he summoned the dragon: “Usurper of Pendor, come defend your hoard!” | При входе в гавань Джед снял заклятия, и ветер стих. Лодка спокойно качалась на волнах. Джед встал во весь рост и воззвал к Дракону. |
| His voice fell short in the sound of breakers beating on the ashen shores; but dragons have keen ears. Presently one flitted up from some roofless ruin of the town like a vast black bat, thin-winged and spinybacked, and circling into the north wind came flying towards Ged. His heart swelled at the sight of the creature that was a myth to his people, and he laughed and shouted, “Go tell the Old One to come, you wind-worm!” For this was one of the young dragons, spawned there years ago by a she-dragon from the West Reach, who had set her clutch of great leathern eggs, as they say she-dragons will, in some sunny broken room of the tower and had flown away again, leaving the Old Dragon of Pendor to watch the young when they crawled like baneful lizards from the shell. | Голос его потонул в шуме морского прибоя, но у драконов очень тонкий слух, и они слышат всё... Какое-то время спустя один из них взмыл в небо, наподобие летучей мыши, покружился над городом, а потом ринулся на Джеда с северной стороны. Сердце Джеда забилось при виде такого. Создание, воспетое в мифах, оказалось реальностью и теперь угрожало ему. В эту минуту Джед испытал что-то наподобие радости, азарт захватывал его: «Эй! Летучий червяк, вызови лучше самого старшего. С тобой я не буду драться». |
| The young dragon made no answer. He was not large of his kind, maybe the length of a forty-oared ship, and was worm-thin for all the reach of his black membranous wings. He had not got his growth yet, nor his voice, nor any dragon-cunning. Straight at Ged in the small rocking boat he came, opening his long, toothed jaws as he slid down arrowy from the air: so that all Ged had to do was bind his wings and limbs stiff with one sharp spell and send him thus hurtling aside into the sea like a stone falling. And the grey sea closed over him. | Дракон не ответил ничего. Он был небольшого роста, всего в сорок вёсельных кораблей, и тощий, как червь. Не обладал детеныш и настоящим драконьим рёвом и драконьим коварством. По неопытности своей он сразу кинулся в бой, широко раскрыв зубастую пасть, поэтому Джеду ничего не оставалось сделать, как сковать пернатого змеёныша чарами и отправить в морскую пучину. Море поглотило дракона и сомкнуло над ним свои солёные волны. |
random book preview
(Ursula K. Le Guin, "A Wizard of Earthsea")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |