|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| He finished this part of the work and went on to the rest. It was a queer medley. There was a woman who could not get on with her husband and a man who complained that his wife had run away from him. | Покончив с врачеванием, Уокер занялся остальными делами. Это была на редкость причудливая смесь. То женщина жаловалась, что не ладит с мужем, то мужчина был обижен, что от него убежала жена. |
| "Lucky dog," said Walker. "Most men wish their wives would too." | - Счастливчик! - сказал ему Уокер. - Да тебе каждый женатый позавидует. |
| There was a long complicated quarrel about the ownership of a few yards of land. There was a dispute about the sharing out of a catch of fish. There was a complaint against a white trader because he had given short measure. Walker listened attentively to every case, made up his mind quickly, and gave his decision. Then he would listen to nothing more; if the complainant went on he was hustled out of the office by a policeman. Mackintosh listened to it all with sullen irritation. On the whole, perhaps, it might be admitted that rough justice was done, but it exasperated the assistant that his chief trusted his instinct rather than the evidence. He would not listen to reason. He browbeat the witnesses and when they did not see what he wished them to called them thieves and liars. | Одни долго и запутанно спорили, кому принадлежит крохотный клочок земли, другие не могли поделить улов рыбы. Кто-то жаловался, что белый торговец обвешивает и обмеривает. Уокер внимательно выслушивал всех до единого, быстро принимал и объявлял решение. После этого он уже ничего не слушал, а если жалобщик не унимался, полицейский выводил его из канцелярии. Макинтош наблюдал за происходящим и злился. В целом нельзя было не признать, что тут творилось пусть варварское, но правосудие, однако помощника раздражало, что начальник полагается на свое чутье, а не на факты. Он не принимал во внимание никаких доводов, свидетелями помыкал как хотел, а если они показывали не то, что ему от них было нужно, обзывал их ворами и лгунами. |
| He left to the last a group of men who were sitting in the corner of the room. He had deliberately ignored them. The party consisted of an old chief, a tall, dignified man with short, white hair, in a new lava-lava, bearing a huge fly wisp as a badge of office, his son, and half a dozen of the important men of the village. Walker had had a feud with them and had beaten them. As was characteristic of him he meant now to rub in his victory, and because he had them down to profit by their helplessness. The facts were peculiar. Walker had a passion for building roads. When he had come to Talua there were but a few tracks here and there, but in course of time he had cut roads through the country, joining the villages together, and it was to this that a great part of the island's prosperity was due. Whereas in the old days it had been impossible to get the produce of the land, copra chiefly, down to the coast where it could be put on schooners or motor launches and so taken to Apia, now transport was easy and simple. His ambition was to make a road right round the island and a great part of it was already built. | Напоследок Уокер оставил мужчин, сидевших кучкой в углу. До сих пор он ни разу не взглянул в их сторону. Группа состояла из старого вождя, высокого, благообразного, с короткими седыми волосами, в новой лава-лава и с пестрой метелкой на палке - знаком сана - в руке, его сына и пяти-шести влиятельнейших жителей деревни. Они поссорились с Уокером, и верх одержал он. Теперь он по своей привычке намерен был покуражиться над ними вволю, а заодно и извлечь для себя выгоду из их поражения. История эта была очень своеобразной. Уокер любил строить дороги. Когда он приехал на Талуа, по острову лишь кое-где петляли узкие тропки, но со временем он проложил настоящие дороги от деревни к деревне, и своим благосостоянием остров в значительной степени был обязан именно им. Если прежде было невозможно доставить туземные товары - в основном копру - на берег, чтобы погрузить на шхуны или моторные катера для перевозки в Апию, то теперь это стало проще простого. Заветным желанием Уокера было построить дорогу по берегу вокруг всего острова, и значительная часть ее была уже готова. |
| "In two years I shall have done it, and then I can die or they can fire me, I don't care." | - Через два года я ее докончу, и тогда хоть помирать, хоть в отставку - все равно. |
| His roads were the joy of his heart and he made excursions constantly to see that they were kept in order. They were simple enough, wide tracks, grass covered, cut through the scrub or through the plantations; but trees had to be rooted out, rocks dug up or blasted, and here and there levelling had been necessary. He was proud that he had surmounted by his own skill such difficulties as they presented. He rejoiced in his disposition of them so that they were not only convenient, but showed off the beauties of the island which his soul loved. When he spoke of his roads he was almost a poet. They meandered through those lovely scenes, and Walker had taken care that here and there they should run in a straight line, giving you a green vista through the tall trees, and here and there should turn and curve so that the heart was rested by the diversity. It was amazing that this coarse and sensual man should exercise so subtle an ingenuity to get the effects which his fancy suggested to him. He had used in making his roads all the fantastic skill of a Japanese gardener. He received a grant from headquarters for the work but took a curious pride in using but a small part of it, and the year before had spent only a hundred pounds of the thousand assigned to him. | Он надышаться не мог на свои дороги и постоянно объезжал их, проверяя, в порядке ли они содержатся. Дороги были очень примитивны - просто широкие, поросшие травой проселки, которые прокладывались через дикие заросли и плантации. Но приходилось выкорчевывать пни, выкапывать или взрывать каменные глыбы, а в некоторых местах срезать пригорки и засыпать ложбины. Он гордился, что своими силами справлялся со всеми трудностями. Хвастал тем, как удачно выбирал для дороги место - и для дела удобно, и можно любоваться красотами острова, которые были так милы его сердцу. О дорогах он говорил почти как поэт. Они проходили среди очаровательных пейзажей, и Уокер позаботился, чтобы в одних местах они тянулись прямыми зелеными аллеями с высокими деревьями по сторонам, а в других вились и петляли, радуя глаз разнообразием. Поразительно, с какой тонкой находчивостью этот грубый чувственный человек добивался эффекта, подсказанного ему фантазией. Он проявлял чудеса изобретательности, не хуже прославленных японских садовников. Начальство выдало ему субсидию, но гордый Уокер ее почти совсем не трогал, за весь прошлый год истратив из тысячи только сто фунтов. |
| "What do they want money for?" he boomed. "They'll only spend it on all kinds of muck they don't want; what the missionaries leave them, that is to say." | - А на что им деньги? - гремел он.- Накупят какой-нибудь никому не нужной дряни, и все. Да еще миссионеры сначала заберут львиную долю. |
| For no particular reason, except perhaps pride in the economy of his administration and the desire to contrast his efficiency with the wasteful methods of the authorities at Apia, he got the natives to do the work he wanted for wages that were almost nominal. It was owing to this that he had lately had difficulty with the village whose chief men now were come to see him. The chief's son had been in Upolu for a year and on coming back had told his people of the large sums that were paid at Apia for the public works. In long, idle talks he had inflamed their hearts with the desire for gain. He held out to them visions of vast wealth and they thought of the whisky they could buy-it was dear, since there was a law that it must not be sold to natives, and so it cost them double what the white man had to pay for it-they thought of the great sandal-wood boxes in which they kept their treasures, and the scented soap and potted salmon, the luxuries for which the Kanaka will sell his soul; so that when the administrator sent for them and told them he wanted a road made from their village to a certain point along the coast and offered them twenty pounds, they asked him a hundred. The chief's son was called Manuma. He was a tall, handsome fellow, copper-coloured, with his fuzzy hair dyed red with lime, a wreath of red berries round his neck, and behind his ear a flower like a scarlet flame against his brown face. The upper part of his body was naked, but to show that he was no longer a savage, since he had lived in Apia, he wore a pair of dungarees instead of a lava-lava. He told them that if they held together the administrator would be obliged to accept their terms. His heart was set on building the road and when he found they would not work for less he would give them what they asked. But they must not move; whatever he said they must not abate their claim; they had asked a hundred and that they must keep to. When they mentioned the figure, Walker burst into a shout of his long, deep-voiced laughter. He told them not to make fools of themselves, but to set about the work at once. Because he was in a good humour that day he promised to give them a feast when the road was finished. But when he found that no attempt was made to start work, he went to the village and asked the men what silly game they were playing. Manuma had coached them well. They were quite calm, they did not attempt to argue-and argument is a passion with the Kanaka-they merely shrugged their shoulders: they would do it for a hundred pounds, and if he would not give them that they would do no work. He could please himself. They did not care. Then Walker flew into a passion. He was ugly then. His short fat neck swelled ominously, his red face grew purple, he foamed at the mouth. He set upon the natives with invective. He knew well how to wound and how to humiliate. He was terrifying. The older men grew pale and uneasy. They hesitated. If it had not been for Manuma, with his knowledge of the great world, and their dread of his ridicule, they would have yielded. It was Manuma who answered Walker. | Безо всякой на то причины, разве что из желания показать всем, какой он рачительный хозяин, не то что эти транжиры в Апии, он заставлял туземцев проводить все работы за почти символическую плату. Из-за этого у него и вышел спор с жителями деревни, старейшины которой явились теперь к нему на прием. Сын вождя прожил год на Уполу и, вернувшись, рассказал односельчанам о тех больших суммах, которые платят в Апии за общественные работы. Долгими досужими беседами он сумел разжечь в их сердцах алчность. Рисовал перед ними картины сказочных богатств, и им уже грезилось виски, которого они могли бы тогда накупить - виски стоило дорого, закон запрещал продавать его туземцам, и они платили за него вдвое больше белых, - грезились сандаловые сундучки для хранения сокровищ, и душистое мыло, и консервированная лососина - словом, все те предметы роскоши, за которые канак4 готов продать душу. И потому, когда администратор послал за ними и объявил, что они должны проложить дорогу от своей деревни до такого-то места, за что получат двадцать фунтов, они запросили сто. Сына вождя звали Манума. Это был высокий меднокожий красавец, с рыжей, высветленной известью шевелюрой, шею его обвивала гирлянда из красных ягод, а за ухом, точно язык пламени у смуглой щеки, алел цветок. Манума был обнажен до пояса, но лава-лава заменил на парусиновые брюки в знак того, что жил в Апии и уже больше не дикарь. Он сказал, что они должны стоять друг за друга и администратор уступит. Ведь он очень хочет, чтобы дорога была построена, и когда убедится, что за меньшую плату они работать не согласны, даст им столько, сколько они попросили. Надо только держаться твердо. Что бы он ни говорил, стоять на своем - сказали, сто фунтов, вот пусть сто фунтов и дает. Уокер, услышав эту цифру, разразился своим утробным хохотом. И сказал, чтобы они бросили валять дурака, а поскорее брались бы за работу. Он сегодня добрый и обещает устроить им праздник, после того как дорога будет готова. Когда выяснилось, что они и не думают приступать к работе, он отправился в деревню и спросил, что это за дурацкие шутки. Но Манума их хорошо подготовил. Они говорили очень спокойно и не вступали в спор, хотя канаки обожают спорить; они просто пожали плечами: они построят дорогу за сто фунтов, а если он им не даст этих денег, они работать не будут. Пусть сам решает. А им все равно. Тут Уокер пришел в ярость. Выглядел он страшно. Короткая толстая шея угрожающе вздулась, красное лицо полиловело, на губах выступила пена. На туземцев обрушились громы и молнии. Уязвить и унизить - это он умел. И запугать тоже. Старики побледнели и оробели. Они готовы были дрогнуть. Если бы не Манума с его вестями из широкого мира и если бы не их страх перед его насмешками, они бы уступили. Уокеру ответил Манума: |
| "Pay us a hundred pounds and we will work." | - Заплати нам сто фунтов, и мы будем работать. |
| Walker, shaking his fist at him, called him every name he could think of. He riddled him with scorn. Manuma sat still and smiled. There may have been more bravado than confidence in his smile, but he had to make a good show before the others. He repeated his words. | Уокер, потрясая кулаками, осыпал его всеми ругательствами, какие только знал. Он испепелил его презрением. Манума сидел, не шевелясь, и улыбался. Возможно, в этой улыбке было больше бравады, чем уверенности, но он должен был показать пример остальным. Он повторил: |
| "Pay us a hundred pounds and we will work." | - Заплати нам сто фунтов, и мы будем работать. |
| They thought that Walker would spring on him. It would not have been the first time that he had thrashed a native with his own hands; they knew his strength, and though Walker was three times the age of the young man and six inches shorter they did not doubt that he was more than a match for Manuma. No one had ever thought of resisting the savage onslaught of the administrator. But Walker said nothing. He chuckled. | Они уж было думали, что сейчас Уокер набросится на него: администратору не раз случалось собственноручно избивать туземцев. Они знали, как он силен, и, хотя он был втрое старше Манумы и на шесть дюймов ниже ростом, никто не сомневался, что Мануме несдобровать. Да и кому бы в голову пришло сопротивляться его бешеному наскоку? Но Уокер только произнес с усмешкой: |
| "I am not going to waste my time with a pack of fools," he said. "Talk it over again. You know what I have offered. If you do not start in a week, take care." | - Терять время на разговоры с дураками я не стану. Обсудите между собой. Вы знаете, что я предложил. Если в течение недели вы не начнете работать, пеняйте на себя. |
| He turned round and walked out of the chief's hut. He untied his old mare and it was typical of the relations between him and the natives that one of the elder men hung on to the off stirrup while Walker from a convenient boulder hoisted himself heavily into the saddle. | Повернулся, вышел из хижины вождя, отвязал старую кобылу. И встал на удобный камень, чтобы взгромоздиться в седло, а один из стариков повис на другом стремени - поступок, наглядно характеризующий его отношения с туземцами. |
| That same night when Walker according to his habit was strolling along the road that ran past his house, he heard something whizz past him and with a thud strike a tree. Something had been thrown at him. He ducked instinctively. With a shout, "Who's that"? he ran towards the place from which the missile had come and he heard the sound of a man escaping through the bush. He knew it was hopeless to pursue in the darkness, and besides he was soon out of breath, so he stopped and made his way back to the road. He looked about for what had been thrown, but could find nothing. It was quite dark. He went quickly back to the house and called Mackintosh and the Chinese boy. | В тот же вечер, когда Уокер, как обычно, прогуливался по дороге за своим домом, вдруг над ухом у него что-то просвистело и ударилось в ствол дерева. В него чем-то метнули. Он машинально пригнулся, но потом с криком: "Кто тут?" - кинулся туда, где должен был находиться метатель, и услышал затихающий треск в кустах. Он понимал, что в темноте погоня бессмысленна, и, вскоре запыхавшись, остановился. Вернувшись на дорогу, он поискал то, что было брошено, но в непроглядном мраке ничего не нашел. Поспешно вернувшись в дом, он позвал Макинтоша и слугу-китайца. |
| "One of those devils has thrown something at me. Come along and let's find out what it was." | - Кто-то из этих чертей запустил в меня чем-то. Идемте поищем, что это было. |
| He told the boy to bring a lantern and the three of them made their way back to the place. They hunted about the ground, but could not find what they sought. Suddenly the boy gave a guttural cry. They turned to look. He held up the lantern, and there, sinister in the light that cut the surrounding darkness, was a long knife sticking into the trunk of a coconut tree. It had been thrown with such force that it required quite an effort to pull it out. | Он велел слуге взять фонарь, и они втроем вернулись на место происшествия. Осмотрели землю вокруг, но ничего не обнаружили. Внезапно китаец гортанно вскрикнул. Они обернулись, и в луче света, пронзившем темноту, в стволе кокосовой пальмы зловеще блеснул длинный нож. Брошен он был с такой силой, что его не сразу удалось выдернуть. |
| "By George, if he hadn't missed me I'd have been in a nice state." | - Черт! Не промажь он, хорош бы я сейчас был. |
| Walker handled the knife. It was one of those knives, made in imitation of the sailor knives brought to the islands a hundred years before by the first white men, used to divide the coconuts in two so that the copra might be dried. It was a murderous weapon, and the blade, twelve inches long, was very sharp. Walker chuckled softly. | Уокер взял нож - он был сделан по образцу тех матросских ножей, которые появились на островах столетие назад с первыми белыми; теперь ножами разрубали пополам кокосовые орехи, чтобы сушить копру, - смертоносное оружие с очень острым двенадцатидюймовым лезвием. Уокер хмыкнул. |
| "The devil, the impudent devil." | - Ну дьявол! Ну и нахальный же дьявол! |
random book preview
(Maugham W., "THE TREMBLING OF A LEAF")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |