|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Yasala made no verbal protest, nor did she offer any resistance, as Valeria carried out the first part of her threat with a fury that her captive's obstinacy only sharpened. Then for a space there was no sound in the chamber except the whistle and crackle of hard-woven silken cords on naked flesh. Yasala could not move her fast-bound hands or feet. Her body writhed and quivered under the chastisement, her head swayed from side to side in rhythm with the blows. Her teeth were sunk into her lower lip and a trickle of blood began as the punishment continued. But she did not cry out. | Ни слова мольбы, ни малейшей попытки сопротивления за то время, пока Валерий выполняла первую часть угрозы; упрямство жертвы только усиливало ее ярость. Затем некоторое время не было слышно ничего, кроме свиста и ударов шелковой плети по обнаженному телу. Язала не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой — так туго она была привязана к кушетке. Ее тело выгибалось и вздрагивало, голова моталась из стороны в сторону в такт ударам плети. Чтобы сдержать рвущийся наружу крик, она закусила губу, из которой уже стекала струйка крови. |
| The pliant cords made no great sound as they encountered the quivering body of the captive; only a sharp crackling snap, but each cord left a red streak across Yasala's dark flesh. Valeria inflicted the punishment with all the strength of her war-hardened arm, with all the mercilessness acquired during a life where pain and torment were daily happenings, and with all the cynical ingenuity which only a woman displays toward a woman. Yasala suffered more, physically and mentally, than she would have suffered under a lash wielded by a man, however strong. | Скрученные вместе нити впивались в тело почти бесшумно, лишь резкие, отрывистые звуки отсчитывали удары, но каждая нить оставляла на смуглой коже узкую красную полоску. Валерия трудилась со знанием дела, вкладывая в удары немалую силу своей тренированной руки; она истязала жертву с жестокостью, воспитанной за время жизни среди пиратов, где боль и пытка были явлением обыденным, и с той циничной изобретательностью, которую способна проявить только женщина по отношению к женщине. Язале не пришлось бы так страдать — и физически и душевно, — если бы ее палачом был мужчина, пусть даже гораздо сильнее этой разъяренной воительницы. |
| It was the application of this feminine cynicism which at last tamed Yasala. | Именно женская изощренность в конце концов сломила волю темнокожей служанки. |
| A low whimper escaped from her lips, and Valeria paused, arm lifted, and raked back a damp yellow lock. “Well, are you going to talk?” she demanded. “I can keep this up all night, if necessary.” | С окровавленных губ сорвалось рыдание. Валерия, замерев с поднятой рукой, убрала со лба влажный светлый локон. — Хочешь что-то сказать? — Она недобро усмехнулась. — А то смотри, я не устала. Могу трудиться над тобой хоть до утра. |
| “Mercy!” whispered the woman. “I will tell.” | — Пощады! — прошептала женщина. — Я все скажу. |
| Valeria cut the cords from her wrists and ankles, and pulled her to her feet. Yasala sank down on the couch, half reclining on one bare hip, supporting herself on her arm, and writhing at the contact of her smarting flesh with the couch. She was trembling in every limb. | Валерия разрезала веревки у запястий и лодыжек, рывком поставила женщину на ноги. Язала безвольно опустилась на кушетку, вздрогнув от боли, когда иссеченное тело коснулось мягкого ложа. Согнув ногу, она склонилась к обнаженному бедру, левой рукой опершись о кушетку. Все члены ее била дрожь. |
| “Wine!” she begged, dry-lipped, indicating with a quivering hand a gold vessel on an ivory table. “Let me drink. I am weak with pain. Then I will tell you all.” | — Вина! — еле слышно прошептала она пересохшими губами, дрожащей рукой указав на золотой кувшин на столе. — Дай мне пить. Я совсем ослабела от боли. Потом скажу все. |
| Valeria picked up the vessel, and Yasala rose unsteadily to receive it. She took it, raised it toward her lips — then dashed the contents full into the Aquilonian's face. Valeria reeled backward, shaking and clawing the stinging liquid out of her eyes. Through a smarting mist she saw Yasala dart across the room, fling back a bolt, throw open the copperbound door and run down the hall. The pirate was after her instantly, sword out and murder in her heart. | Валерия взяла сосуд. Язала с трудом поднялась, чтобы принять его, медленно поднесла кувшин к губам — и вдруг плеснула содержимое прямо в лицо аквилонке! Валерия отпрянула, замотала головой, натирая кулаками веки, — лишь бы избавиться от жалящей боли в глазах. Словно сквозь туман она увидела, как Язала метнулась через комнату к обитой медными полосами двери, отомкнула засов и, распахнув дверь, исчезла в темном коридоре. Воительница бросилась следом — с мечом в руке и жаждой мести в сердце. |
| But Yasala had the start, and she ran with the nervous agility of a woman who has just been whipped to the point of hysterical frenzy. She rounded a corner in the corridor, yards ahead of Valeria, and when the pirate turned it, she saw only an empty hall, and at the other end a door that gaped blackly. A damp moldy scent reeked up from it, and Valeria shivered. That must be the door that hed to the catacombs. Yasala had taken refuge among the dead. | Но у Язалы было преимущество во времени, к тому же ее гнал животный ужас человека, которого едва не засекли до потери разума. Она свернула за угол — считанные ярды впереди Валерии, — когда же угол миновала аквилонка, ее глазам открылся пустой зал и в дальнем конце — черный провал дверного проема. Внезапно оттуда потянуло влажными гнилостными испарениями. Валерия содрогнулась. Должно быть, эта дверь вела в катакомбы. Так значит, Язала нашла убежище среди мертвых! |
| Valeria advanced to the door and looked down a flight of stone steps that vanished quickly into utter blackness. Evidently it was a shaft that led straight to the pits below the city, without opening upon any of the lower floors. She shivered slightly at the thought of the thousands of corpses lying in their stone cypts down there, wrapped in their moldering cloths. She had no intention of groping her way down those stone steps. Yasala doubtless knew every turn and twist of the subterranean tunnels. | Валерия приблизилась к проему. Она увидела каменные ступени, уходящие вниз, в кромешную тьму. Судя по запаху, эта лестница не имела выхода в нижние ярусы, а вела напрямую в подземелье под городом. Она поежилась при мысли о тысячах и тысячах трупов, лежащих в саванах в бесчисленных склепах там, внизу. У нее не было никакого желания пробираться на ощупь по этим каменным ступеням, в то время как Язале наверняка был известен каждый поворот, каждый закоулок в подземных туннелях. |
| She was turning back, baffled and furious, when a sobbing cry welled up from the blackness. It seemed to come from a great depth, but human words were faintly distinguishable, and the voice was that of a woman. “Oh, help! Help, in Set's name! Ahhh!” It trailed away, and Valeria thought she caught the echo of a ghostly tittering. | Раздраженная неудачей, Валерия повернула было обратно, как вдруг снизу до нее донесся отчаянный крик. Казалось, он исходил из глубин тьмы, но слова можно было разобрать. Голос был женский — срывающийся на визг, страшный: — Помогите! Помогите! Во имя Сета! А-а-а!.. Все стихло, но через миг Валерии почудились отголоски дьявольского хихиканья. |
| Valeria felt her skin crawl. What had happened to Yasala down there in the thick blackness? There was no doubt that it had been she who had cried out. But what peril could have befallen her? Was a Xotalanca lurking down there? Olmec had assured them that the catacombs below Tecuhltli were walled off from the rest, too securely for their enemies to break through. Besides, that tittering had not sounded like a human being at all. | По спине воительницы пробежал холодный ручеек. Что могло случиться с Язалой там, внизу, во мраке катакомб? Ведь наверняка это кричала она. Но что за опасность подстерегла ее? Или это уловка, чтобы отвязаться от погони? Ольмек заверил их, что катакомбы под Техотлом отгорожены от остального подземелья стеной, слишком прочной, чтоб сквозь нее мог прорваться враг. А кроме того, это мерзкое хихиканье — оно вообще мало похоже на смех человека. |
| Valeria hurried back down the corridor, not stopping to close the door that opened on the stair. Regaining her chamber, she closed the door and shot the bolt behind her. She pulled on her boots and buckled her sword-belt about her. She was determined to make her way to Conan's room and urge him, if he still lived, to join her in an attampt to fight their way out of that city of devils. | Даже не задержавшись, чтобы закрыть дверь на лестницу, Валерия поспешила обратно по коридору. Скользнув в свою комнату, она сразу закрыла дверь на засов. Затем натянула сапоги и застегнула на талии пояс с ножнами. Решение было принято: прорваться в комнату Конана и, если тот еще жив, вдвоем — пусть с помощью оружия — выбираться из этого проклятого богами города. |
| But even as she reached the door that opened into the corridor, a long-drawn scream of agony rang through the halls, followed by the stamp of running feet and the loud clangor of swords. | Но только она подбежала к двери, как по коридорам и залам прокатился длинный вопль предсмертной муки, и вместе с ним — топот бегущих ног и звон мечей! |
| Chapter V: Twenty Red Nails | 5. Двадцать красных гвоздей |
| Two warriors lounged in the guardroom on the floor known as the Tier of the Eagle. Their attitude was casual, though habitually alert. An attack on the great bronze door from without was always a possibility, but for many years no such assault had been attempted on either side. “The strangers are strong allies,” said one. “Olmec will move against the enemy tomorrow, I believe.” | В караульном помещении, примыкавшем к главной двери этажа, известного под именем «ярус Орла», два воина вели неторопливый разговор. Они давно уже относились к службе с прохладцей, но в силу привычки постоянно были настороже. Несмотря на то, что вот уже много лет ни одна сторона не отваживалась нападать на замки друг друга, вероятность такого приступа сохранялась. — Эти чужаки — сильные союзники, — сказал один. — Думаю, Ольмек двинется на врага завтра. |
| He spoke as a soldier in a war might have spoken. In the miniature world of Xuchotl each handful of feudists was an army, and the empty halls between the castles was the country over which they campaigned. | Он говорил так, как говорил бы иной солдат на обычной войне. В крошечном мирке Ксухотла и горстка бойцов считалась армией, а пустынные залы между замками — обширным пространством, на котором велись военные действия. |
| The other meditated for a space. | Второй помолчал, размышляя. |
| “Suppose with their aid we destroy Xotalanc,” he said. “What then, Xatmec?” | — Допустим, мы сокрушим с их помощью Ксоталан, — наконец сказал он. — А что потом, Хатмек? |
| “Why,” returned Xatmec, “we will drive red nails for them all. The captives we will burn and flay and quarter.” | — Ну, вобьем за всех красные гвозди. Пленных четвертуем, сожжем или сдерем с них кожу. |
random book preview
(Howard Robert, "Red Nails")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |