|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| I stop but don't turn around. "Yeah?" | Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь: – Да? |
| "Nothing." | – Ничего. |
| It hadn't rained in the city for too long and Blair would keep calling me up and tell me that the two of us should get together and go to the beach club. I'd be too tired or stoned or wasted to get up in the afternoon to even go out and sit beneath the umbrellas in the hot sun at the beach club with Blair. So the two of us decided to go to Pajaro Dunes in Monterey where it was cool and where the sea was shimmering and green and my parents had a house on the beach. We drove up in my car and we slept in the master bedroom, and we drove into town and bought food and cigarettes and candles. There was nothing much to do in town; an old movie theater in need of paint and seagulls and crumbling docks and Mexican fishermen who whistled at Blair and an old church Blair took pictures of but didn't go in. We found a case of champagne in the garage and drank the whole case that week. We'd open a bottle usually in the late morning after we went walking along the beach. In the early morning we'd make love, either in the living room, or, if not in the living room, then on the floor in the master bedroom, and we'd close the blinds and light the candles we'd bought in town and we'd watch our shadows, illuminated against the white walls, move, shift. | В городе давно не было дождя, Блер будет звонить мне и говорить, что нам надо встретиться, сходить на пляж. Я буду слишком усталым, или удолбанным, или обломанным, чтобы подниматься днем, выходить и сидеть под зонтиком на жарком солнце даже вместе с Блер. Так что мы решили поехать в Дюны Паджеро в Монтерее, где прохладно, зеленое море трепещет, а у моих родителей дом на тяже. Мы поехали в моей машине, спали в родительской спальне, ездили в город покупать еду, сигареты и свечи. Больше в городе было делать нечего; старый кинотеатр, нуждающийся в покраске, чайки, крошащиеся пристани, мексиканские рыбаки, которые свистят вслед Блер, и старая церковь, которую Блер сфотографировала, но внутрь не заходила. В гараже мы нашли ящик шампанского и выпили его за неделю. Обычно мы открывали бутылку поздним утром, после прогулки на пляже. Ранним утром мы занимались любовью в гостиной, а если не в гостиной, то на полу в родительской спальне, закрывали жалюзи, зажигали свечи, купленные в городе, и смотрели, как движутся, меняются на белых стенах наши тени. |
| The house was old and faded and had a courtyard and a tennis court, but we didn't play tennis. Instead, I'd wander around the house at night and listen to old records I used to like and sit in the courtyard and drink what was left of the champagne. I didn't like the house that much, and sometimes I'd have to go out onto the deck at night because I couldn't stand the white walls and the thin venetian blinds and the black tile in the kitchen. I'd walk along the beach at night and sometimes sit down in the damp sand and smoke a cigarette and stare up at the lighted house and see Blair's silhouette in the living room, talking on the phone to someone who was in Palm Springs. When I came back in we'd both be drunk and she would suggest that we go swimming, but it was too cold and dark, and so we'd sit in the small jacuzzi in the middle of the courtyard and make love. | Дом был старый, потемневший, с лужайкой и теннисным кортом, но мы не играли в теннис. Вместо этого я бродил ночами по дому, слушал старые пластинки, которые любил раньше, сидел во дворе и допивал шампанское. Дом мне не очень нравился, иногда по ночам я выходил на улицу, потому что не мог больше выносить белые стены, тонкие жалюзи и черную плитку на кухне. Ночами я гулял по пляжу, садился на влажный песок, курил сигареты, смотрел на освещенный дом и видел в гостиной силуэт Блер, говорящей по телефону с кем-то в Палм-Спрингс. Когда я возвращался, мы оба напивались, садились в маленькую джакузи во дворе и занимались любовью. |
| During the day I'd sit in the living room and try to read the San Francisco Chronicle and she'd walk along the beach and collect seashells, and before too long we started going to bed sometime before dawn and then waking up in the midafternoon, and then we'd open another bottle. One day we took the convertible and drove to a secluded part of the beach. We ate caviar and Blair had chopped up some onions and eggs and cheese, and we brought fruit and these cinnamon cookies Blair was really into, and a sic-pack of Tab, because that and the champagne were all Blair would drink, and we'd either jog on the empty shore or try to swim in the rough surf. | Днем я сидел в гостиной, пытаясь читать «Сан-Франциско кроникл», а она гуляла по пляжу, собирала ракушки, и скоро мы стали ложиться перед рассветом, а просыпались в середине дня и открывали еще бутылку. Однажды мы сели в машину с открытым верхом и поехали на уединенную часть пляжа. Мы ели икру, Блер накрошила лука с яйцами и сыром, мы привезли фрукты, печенье с корицей, на котором так зависала Блер, шесть упаковок диетколы, потому что Блер пила только пиво или шампанское, и мы дурачились на пустом пляже или плавали в суровую волну. |
| But I soon became disoriented and I knew I'd drunk too much, and whenever Blair would say something, I found myself closing my eyes and sighing. The water turned colder, raging, and the sand became wet, and Blair would sit by herself on the deck overlooking the sea and spot boats in the afternoon fog. I'd watch her play Solitaire through the glass window in the living room, and I'd hear the boats moan and creak, and Blair would pour herself another glass of champagne and it would all unsettle me. | Но вскоре я сбился с толку, понимая, что чересчур много пью, и на все сказанное Блер невольно закрывал глаза и вздыхал. Вода стала холоднее и неспокойней, песок мокрым, Блер садилась на землю, глядя на море, отыскивала корабли в вечернем тумане. Через окно гостиной я смотрел, как она раскладывает пасьянс, слышал, как стонут и трещат корабли, Блер наливала себе очередной бокал шампанского, и это выбивало меня из колеи. |
| Soon the champagne ran out and I opened the liquor cabinet. Blair got tan and so did I, and by the end of the week, all we did was watch television, even though the reception wasn't too good, and drink bourbon, and Blair would arrange shells into circular patterns on the floor of the living room. When Blair muttered one night, while we sat on opposite sides of the living room, "We should have gone to Palm Springs," I knew then that it was time to leave. | Вскоре шампанское вышло, я открыл бар. Блер загорела, я тоже, и к концу недели мы только смотрели телевизор, хотя прием был не слишком хорошим, пили бурбон, Блер на полу гостиной раскладывала кругами ракушки. А когда однажды вечером (мы сидели в разных углах комнаты) Блер пробормотала: «Надо было ехать в Палм-Спрингс», – я понял, что пора уезжать. |
| After leaving Blair I drive down Wilshire and then onto Santa Monica and then I drive onto Sunset and take Beverly Glen to Mulholland, and then Mulholland to Sepulveda and then Sepulveda to Ventura and then I drive through Sherman Oaks to Encino and then into Tarzana and then Woodland Hills. I stop at a Sambo's that's open all night and sit alone in a large empty booth and the winds have started and they're blowing so hard that the windows are shaking and the sounds of them trembling, about to break, fill the coffee shop. There are these two young guys in the booth next to mine, both wearing black suits and sunglasses and the one with a Billy Idol button pinned to his lapel keeps hitting his hand against the table, like he's trying to keep beat. But his hand's shaking and his rhythm's off and every so often his hand falls off the table and hits nothing. The waitress comes over to their table and hands them the check and says thank you and the one with the Billy Idol pin grabs the check away from her and looks it over, fast. | Простившись с Блер, я поехал по Уилшир, потом бульваром Санта-Моника выехал на Сансет, свернул на Беверли-Глен к Мал-холланду, с Мал-холланда на Сепульведу, с Сепульведы на Вентуру, проехал через Шерман-Оукс к Энчино, к Тарзане и потом к Вудленд-Хиллз. Остановился у «Камбо», открытого всю ночь, и вот сижу один в большой пустой кабинке; поднялся ветер, который дует так сильно, что дрожат стекла, и трепет их, готовых разбиться, наполняет кафе. Рядом в соседней кабинке два молодых парня, оба в черных костюмах и темных очках, один из них, со значком Билли Айдола на лацкане, все время стучит кулаком по столу, стараясь попасть в ритм. Но рука дрожит, он сбивается, и кулак часто соскальзывает со стола, промахиваясь. К ним подходит официантка, протягивает чек, благодарит, а тот, что со значком Билли Айдола, выхватывает у нее чек и быстро его просматривает. |
| "Oh, for Christ's sake, can't you add?" | – О господи, у тебя что, совсем плохо с арифметикой? |
| "I think it's right," the waitress says, a little nervously. | – Я думаю – все правильно, – говорит официантка, немного нервничая. |
| "Oh yeah, do you?" he sneers. | – Да, ты так думаешь? – скалится он. |
| I get the feeling something bad's going to happen, but the other one says, "Forget it," and then, "Jesus, I hate the fucking Valley," and he digs into his pocket and throws a ten on the table. | Я чувствую, что сейчас случится что-то дурное, но второй говорит: – Ладно, кончай. – А потом: – Господи, ненавижу эту долбаную Долину. – Порывшись в кармане, швыряет на стол десятку. |
| His friend gets up, belches, and mutters, "Fucking Valleyites," loudly enough for her to hear. "Go spend the rest of it at the Galleria, or wherever the hell you go to," and then they walk out of the restaurant and into the wind. | Его друг поднимается, рыгает, бурчит: – Ебаные долинцы, – так, чтобы ей было слышно, – Сходи потрать оставшееся в «Галерие», или куда вы там, блядь, ходите. Они выходят из ресторана на ветер. |
| When the waitress comes to my table to take my order she seems really shaken up. "Pill-popping bastards. I been to other places outside the Valley and they aren't all that great," she tells me. | Похоже, что официантка, подошедшая к моему столику принять заказ, действительно потрясена. – Обожрались таблеток, скоты. Я была в других местах, кроме Долины, и не так уж там хорошо, – говорит она мне. |
| I stop at a newsstand on the way back home and buy some porno magazine with two girls holding riding crops in a laminated photo on the cover. I stand really still and the streets are empty and it's quiet and I can only hear the sound of the papers and magazines rustling, the newsstand guy running around putting bricks on top of the stacks so they don't blow away. I can also hear the sound of coyotes howling and dogs barking and palm trees shaking in the wind up in the hills. I get into my car and the wind rocks it for a minute and then I drive away, up toward my house, in the hills. | По дороге домой останавливаюсь возле газетного киоска купить порножурнал, на обложке – две девушки со стеками. Я стою, замерев, улицы пусты, и так тихо, что слышно шуршание газет и журналов, мальчик-киоскер выбегает, придавливает пачки камнями, чтобы все не разлетелось. Мне также слышно, как воют койоты, лают собаки, а наверху на холмах шумят пальмы. Я сажусь в машину, с минуту ветер раскачивает ее, потом я еду к дому, в сторону холмов. |
| From my bed, later that night, I can hear the windows throughout the house rattling, and I get really freaked out and keep thinking that they're going to crack and shatter. It wakes me up and I sit up in bed and look over at the window and then glance over at the Elvis poster, and his eyes are looking out the window, beyond, into the night, and his face looks almost alarmed at what it might be seeing, the word "Trust" above the worried face. And I think about the billboard on Sunset and the way Julian looked past me at Cafe Casino, and when I finally fall asleep, it's Christmas Eve. | Ночью в постели я слышу, как во всем доме грохочут окна, мне дурно, я не перестаю думать о том, что они лопнут и вылетят. Это будит меня, я сажусь в кровати, смотрю на окно, потом перевожу взгляд на портрет Элвиса, глаза которого смотрят в окно, сквозь окно, в ночь, его лицо кажется почти встревоженным тем, что он, может быть, видит, слово «Доверие» над обеспокоенным лицом. Я думаю об афише на Сансете, о том, как смотрел мимо меня в «Кафе-казино» Джулиан, и когда я наконец засыпаю, уже канун Рождества. |
| Daniel calls me on the day before Christmas and tells me that he's feeling better and that last night, at his party, someone slipped him a bad Quaalude. Daniel also thinks that Vanden, a girl he saw at school in New Hampshire, is pregnant. He remembers that at some party before he left, she had mentioned something about it, half-jokingly. And Daniel got this letter from her a couple of days ago and he tells me that Vanden might not be coming back; that she might be starting a punk-rock group in New York called The Spider's Web; that she might be living with this drummer from school in the Village; that they might get a gig to open for someone at the Peppermint Lounge or CBGB's; that she might or might not be coming out to L.A.; that it might or might not be Daniel's kid; that she might or might not get an abortion, get rid of it; that her parents have divorced and her mother moved back to Connecticut and that she might or might not go back there and stay with her for a month or so, and her father, some big shot at ABC, is worried about her. He says that the letter wasn't too clear. | За день до Рождества мне звонит Дэниел и говорит, что чувствует себя лучше, что тогда на его вечерине кто-то подсунул ему не те колеса. Дэниел также думает, что Ванден, девушка, с которой он виделся в Нью-Гэмпшире, беременна. Он помнит, она полу-в-шутку упомянула об этом на какой-то сходке перед его отъездом. Пару дней назад Дэниел получил от нее письмо. Он говорит мне, что Ванден может и не вернуться; что она, возможно, организует в Нью-Йорке панк-группу под названием «Паутина»; что она, может быть, живет в Вилледже с этим ударником из школы; что они, может быть, купят кабриолет, дабы предстать перед кем-то в «Пепперминт-лаунж» или «CBGB»; что она то ли уедет из Лос-Анджелеса, то ли останется; что ребенок этот то ли Дэниела, то ли нет; что она то ли сделает аборт, то ли не сделает; что ее родители развелись, мать переезжает обратно в Коннектикут, и она, может быть, а может, и нет, поедет туда, останется там на месяц или типа того, а ее отец, какая-то большая шишка в Эй-би-си, за нее волнуется. Он говорит, письмо было не очень ясное. |
| I'm lying on my bed, watching MTV, the phone cradled in my neck, and I tell him not to worry and then ask him if his parents are coming back for Christmas and he says that they'll be gone another two weeks and that he's going to spend Christmas with some friends in Bel Air. He was going to spend it with a girl he knows in Malibu, but she has mono and he doesn't think that it would be such a hot idea and I agree with him and Daniel asks if he should get in touch with Vanden and I'm surprised at how much strength it takes to care enough to urge him to do so and he says that he doesn't see the point and says Merry Christmas dude and we hang up. | Я лежу на кровати, смотрю MTV, телефон покоится у меня на шее, я советую Дэниелу не беспокоиться, спрашиваю, вернулись ли на Рождество родители. Дэниел говорит, что они будут отсутствовать еще две недели, а он собирается провести Рождество с друзьями в Бель-Эр. Он думал поехать туда со знакомой девушкой из Малибу, но у нее месячные, и ему кажется, что это не самая лучшая мысль; я соглашаюсь. Дэниел спрашивает, не связаться ли ему с Ванден, и я поражен, как много сил требуется, чтобы заставить себя убеждать его таки связаться, он говорит, что не видит смысла, потом: «С Рождеством, чувак». И мы вешаем трубки. |
| I'm sitting in the main room at Chasen's with my parents and sisters and it's late, nine-thirty or ten, on Christmas Eve. Instead of eating anything, I look down at my plate and move the fork across it, back and forth, and become totally fixated on the fork cutting a path between the peas. My father startles me by pouring some more champagne into my glass. My sisters look bored and tan and talk about anorexic friends and some Calvin Klein model and they look older than I remember them looking, even more so when they hold their glasses up by the stem and drink the champagne slowly; they tell me a couple of jokes that I don't get and tell my father what they want for Christmas. | Я сижу вместе с родителями и сестрами в главном зале «Чейзена», уже поздно, полдесятого или десять, канун Рождества. Вместо того чтобы есть, я смотрю на свою тарелку, вожу по ней вилкой взад-вперед, полностью зациклившись на прокладываемых в горошке бороздках. Отец удивляет – подливает мне шампанского. Сестры выглядят скучающими, загорелыми, говорят о подругах-анорексичках, какой-то модели Кельвина Кляйна и кажутся старше, чем я помню, даже еще старше, когда, держа бокалы за ножки, медленно пьют шампанское; они рассказывают мне анекдоты, которых я не понимаю, и говорят отцу, чего бы хотели на Рождество. |
| We picked my father up earlier tonight at his penthouse in Century City. It seemed that he had already opened a bottle of champagne and had drunk most of it before we arrived. My father's penthouse in Century City, the penthouse he moved into after my parents separated, is pretty big and nicely decorated and has a large jacuzzi outside the bedroom that's always warm and steaming. He and my mother, who haven't said that much to each other since the separation, which was, I think, about a year ago, seemed really nervous and irritated by the fact that the holidays have to bring them together, and they sat across from each other in the living room and said, I think, only four words to each other. | Раньше, вечером, мы заехали за отцом в его пентхаус в Сенчури-Сити. Оказалось, он уже открыл бутылку шампанского и выпил большую ее часть до нашего приезда. Пентхауз в Сенчури-Сити, куда отец перебрался после того, как они с матерью разъехались, довольно большой, с приятной отделкой, в нем вместительная джакузи рядом со спальней, всегда теплая и парящая. Родители, не много сказавшие друг другу после разъезда, который, по-моему, произошел около года назад, нервничали и раздражались из-за того, что праздники должны сводить их вместе; они сидят друг против друга в гостиной, обменявшись примерно четырьмя словами. |
random book preview
(Bret Easton Ellis, "Less than zero")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |