|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “But he isn’t being useful any more,” Kralick pointed out. “He hasn’t contributed anything in weeks. He just sits there playing with those copies of the book. Helen, I can’t take the responsibility. He belongs in a hospital.” | — Но от него теперь нет никакого толку, — заметил Кларик. — В течение ряда недель он не внес никакую лепту. Он просто сидит и играет с экземплярами книг. Элен, я не могу взять на себя такой ответственности. Он нуждается в госпитализации. |
| “He belongs with us.” | — Он нуждается в нас. |
| “Even if it kills him?” | — Даже если это добьет его? |
| “Even if it kills him,” Helen said vigorously. “Better to die in harness than to creep away thinking you’re an old fool.” | — Даже если это добьет его, — энергично сказала Элен. — Лучше умереть в упряжке, чем где-то сидеть и думать, что ты старый дурак. |
| Kralick let her win the round, but we were fearful, for we could see the inward rot spreading through old Lloyd day by day. Each morning I expected to be told that he had slipped away in his sleep; but each morning he was there, gaunt, gray-skinned, his nose now jutting like a pyramid in his diminished face. We journeyed to Michigan so that Vornan could see Aster’s life-synthesis project; and as we walked the aisles of that eerie laboratory, Kolff clumped along behind us, a delegate from the walking dead witnessing thc spawning of artificial life. | Кларик уступил Элен, но нас наполнял страх, потому что мы каждый день наблюдали внутренний распад старика Ллойда. Каждое утро я ожидал, что мне скажут, что он умер во сне, но каждое утро он появлялся изможденный, с землистого цвета лицом. Его нос выступал подобно пирамиде на сморщенном лице. Мы отправились в Мичиган, чтобы показать Вонану проект искусственной жизни Астер. Когда мы проходили по этой сверхъестественной лаборатории, Колф плелся в конце группы подобно представителю из царства мертвых. |
| Aster said, “This was one of our earliest successes, if you can call it a success. We never could figure out what phylum to put it in, but there’s no doubt that it’s alive and that it breeds true, so in that sense the experiment was successful.” | — Это одна из первых наших удач, если это вообще можно назвать удачей, — сказал Астер. — Мы никак не можем установить, к какому типу они относятся, но можно не сомневаться, что это живые существа, способные размножаться. Так что, с этой точки зрения, эксперимент можно считать удачным. |
| We peered into a huge tank in which a variety of underwater plants grew. Between the green fronds swam slender azure creatures, six to eight inches long; they were eyeless, propelled themselves by ripplings of a dorsal fin that ran their entire length, and were crowned by gaping mouths rimmed with agile translucent tentacles. At least a hundred of them were in the tank. A few appeared to be budding; smaller representatives of their kind protruded from their sides. | Мы заглянули в огромный бункер, где росло великое множество подводных растений. Среди них плавали небольшие лазурные существа длиной около восьми дюймов. У них не было глаз, поэтому они перемещались с помощью пульсаций дорсальных плавников, протянувшихся на всю длину тела. Их разинутые как у ворон рты были усыпаны противными треугольными щупальцами. В бункере их было около сотни. Некоторые явно подавали надежды. Возле них паслись меньшие представители. |
| “We intended to manufacture coelenterates,” Aster explained. “Basically, that’s what we have here; a giant free-swimming anemone. But coelenterates don’t have fins, and this one does, and knows how to use it. We didn’t engineer that fin. It developed spontaneously. There’s the phantom of a segmented body structure, too, which is an attribute belonging to a higher phylum. Metabolically, the thing is capable of adapting to its environment far more satisfactorily than most invertebrates; it lives in fresh or salt water, gets along in a temperature spectrum of about a hundred degrees, and handles any sort of food. So we’ve got a super-coelenterate. We’d like to test it in natural conditions, perhaps dump a few in a pond nearby, but frankly we’re afraid to let the thing loose.” Aster smiled self-consciously. “We’ve also been trying vertebrate synthesis lately, with rather less to show for it. Here…” | — Мы пытаемся вывести коэлентарии, — пояснила Астер. — То, что мы имеем здесь — это свободно-плавающий анемон. У коэлентарии нет плавников, а у этих есть, и они знают, как их использовать. Мы не планировали плавники, они появились спонтанно. На лицо фантом сегментной структуры тела, а это принадлежит уже к высшим типам. Метаболически, этот вид способен приспосабливаться к окружающей среде лучше, чем другие беспозвоночные. Они могут жить и в пресной, и в соленой воде. Их температурный спектр превышает сто градусов. Они потребляют любую пищу. То есть, мы получили супер-коэлентарию. Нам очень хочется проверить, как они будут жить в естественных условиях и запустить их в пруд, находящийся неподалеку, но если честно, мы боимся лишиться своих экземпляров. — Астер самодовольно улыбнулась. — Мы пытались синтезировать позвоночных, но с меньшим успехом. Здесь… |
| She indicated a tank in which a small brown creature lay limply on the bottom, moving in an occasional random twitch. It had two boneless-looking arms and a single leg; the missing leg did not seem ever to have been there. A whiplike tail drifted feebly about. To me it looked like a sad salamander. Aster seemed quite proud of it, though, for it had a well-developed skeletal structure, a decent nervous system, a surprisingly good set of eyes, and a full complement of internal organs. It did not, however, reproduce itself. They were still working on that. In the meantime, each of these synthetic vertebrates had to be built up cell by cell from the basic genetic material, which very much limited the scope of the experiment. But this was awesome enough. | Она указала на бункер, где на дне лежало маленькое коричневое существо, время от времени хаотично передвигавшееся. У него были две руки без костей и одна нога. Судя по всему нехватавшей ноги не было вообще. Оно очень напоминало грустную саламандру. Похоже, Астер очень гордилась им, потому что у него был хорошо развитый скелет, отличная нервная система, удивительно хорошо посаженные глаза и полный комплект внутренних органов. Но я не узрел никакого сходства с собой. Над этим еще работали. Между тем, все эти существа создавались поэтапно из основного генетического материала, количество которого явно ограничивало размах эксперимента. |
| Aster was in her element, now, and she led us on tirelessly, down one avenue of the long, brightly lit room and up the next, past giant frosted flasks and looming, sinister centrifuges, along alcoves occupied by fractionating columns, into annexes where mechanical agitators chuttered busily in reaction vats containing somber iridescent amber fluids. We peered through long fiber telescopes to spy on sealed rooms in which light, temperature, radiation, and pressure were meticulously controlled. We saw blowups of electron photomicrographs and garnet holograms that showed us the internal structures of mysterious cellular groups. Aster sprinkled her running commentary liberally with words laden with symbolic significance, a lab jargon that had its own mystic rhythm; we heard of photometric titrators, platinum crucibles, hydraulic plethysmographs, rotary microtomes, densitometers, electrophoresis cells, collodion bags, infrared microscopes, flowmeters, piston burettes, cardiotachometers: an incomprehensible and wonderful vocabulary. Painstakingly Aster revealed how the protein chains of life were put together and made to replicate themselves; she spelled everything out simply and beautifully, and there were the wriggling mock-coelenterates and the flabby pseudosalamanders to tell us of achievement. It was altogether marvelous. | Астер попала в свою сферу, поэтому неутомимо водила нас по ярко освещенным комнатам мимо гигантских замораживающих колб и зловеще мерцавших центрифуг, вдоль ниш, заставленных фракционными колоннами, через пристройки, где деловито шумели механические мешалки в баках, наполненных темной радужной жидкостью. Мы смотрели в длинные фибротелескопы, чтобы разглядеть замкнутые пространства с определенным освещением, температурой, излучением и давлением. Нам показали микрофотоснимки взрывов электронов и темно-красные голограммы таинственных клеточных образований. Астер сопровождала экскурсию словами, имевшими определенное значение — научными терминами. Мы слышали названия типа: фотометрическое титрование, платиновый тигель, гидравлические плетизмографы, роторные микроатомные денситометры, электрофорезные камеры, коллоидные сумки, инфракрасные микроскопы, флуориметры, кардиотахометры. Это был ни с чем не сравнимый, замечательный словарь. Астер старательно объясняла, как образуются белковые цепи, как они копируются. Она излагала все просто и красиво. Я был полностью очарован. |
| As she drew us along, Aster fished for what concerned her most: Vornan’s comments. She knew that some sort of not-quite-human life existed in Vornan’s time, for he had spoken in ambiguous terms at one of our early meetings of “servitors,” which did not have full human status because they were genetically unhuman, life-forms built out of “lesser life.” From what he had said, these servitors did not seem to be synthetic creations, but rather some kind of composites constructed of humbler germ plasm drawn from living things: dog-people, cat-people, gnu-people. Naturally Aster wished to know more, and she had just as naturally learned not a shred more from Vornan-19. Now she probed again, getting nowhere. Vornan remained distantly polite. He asked a few questions: How soon, he wanted to know, would Aster be able to synthesize imitation humans? Aster looked hazy. “Five, ten, fifteen years,” she said. | Показывая нам все это, Астер преследовала одну цель — спровоцировать Вонана на комментарии. Астер знала, что в эру Вонана жили какие-то получеловеческие существа, о которых он как-то упоминал. Приближенцы. Естественно, Астер очень хотелось узнать о них побольше, но она, естественно, ничего не узнала. Теперь она снова попыталась, но с тем же успехом. Апокалипсист по-прежнему вежливо молчал. Он задал пару вопросов о том, когда по предположениям Астер она планирует получить имитации человека. Астер задумалась. — Лет через десять-пятнадцать, — ответила она. |
| “If the world lasts that long,” said Vornan slyly. | — Если мир столько просуществует, — лукаво заметил Вонан. |
| We all laughed, more an explosion of tensions than any real show of amusement. Even Aster, who had never displayed anything like a sense of humor, flashed a thin, mechanical smile. She turned away and indicated a tank mounted in a pressure capsule. | Мы рассмеялись больше от того, что снялось внутреннее напряжение, чем от того, что это было смешно. Даже у Астер, у которой вообще не наблюдалось ничего похожего на чувство юмора, на лице вспыхнула тонкая улыбка. Она обернулась и показала на бункер, вмонтированный в капсюль давления. |
| “This is our latest project,” she said. “I’m not quite sure how it stands now, since as you all know I’ve been away from the laboratory since January. You see here an effort to synthesize a mammalian embryo. We have several embryos in various stages of development. If you’ll come closer…” | — Это наш самый последний проект, — сказала она. — Я точно не знаю, как обстоят дела сейчас, потому что отсутствовала в лаборатории с января месяца. Это попытка синтезировать эмбрион млекопитающего. У нас имеется несколько эмбрионов на различных стадиях развития. Если вы подойдете поближе… |
| I looked and saw a number of fishlike things coiled within small membrane-bounded cells. My stomach tightened in nervous response to the sight of these big-headed little creatures, born from a mess of amino acids, ripening toward who knew what kind of maturity. Even Vornan looked impressed. | Я пригляделся и рассмотрел ряд рыбоподобных существ внутри маленьких ограниченных мембранами ячеек. У меня все напряглось в животе при виде этих большеголовых крошечных созданий, созданных из смеси аминокислот, тянувшихся к стадии завершенности. Это подействовало даже на Вонана. |
| Lloyd Kolff grunted something in a language I did not understand: three or four words, thick, harsh, guttural. His voice carried an undertone of anguish. I looked toward him and saw him standing rigid, one arm brought up at an acute angle across his chest, the other pointing straight out from his side. He seemed to be performing some extremely complex ballet step and had become frozen in mid-pirouette. His face was deep blue, the color of Ming porcelain; his red-rimmed eyes were wide and frightful. He stood that way a long moment. Then he made a little chittering noise in the back of his throat and pitched forward onto the stone top of a laboratory table. He clutched convulsively; flasks and burners went sliding and crashing to the floor. His thick hands seized the rim of a small tank and pulled it over, spilling a dozen sleek little synthetic coelenterates. They flapped and quivered at our feet. Lloyd sagged slowly, losing his grip on the table and toppling in several stages, landing flat on his back. His eyes were still open. He uttered one sentence, with marvelously distinct diction: Lloyd Kolff’s valedictory to the world. It was in some ancient language, perhaps. None of us could identify it afterward or repeat even a syllable. Then he died. | Ллойд Колф пробормотал что-то на непонятном мне языке. В его голосе слышалось страдание. Я посмотрел на него и заметил, что он весь напрягся, подняв одну руку под острым углом к груди. Другая показывала куда-то вдаль. Словно он исполнял какую-то партию из балета и замер посреди очередного пируэта. Потом он издал какой-то булькающий гортанный звук и упал вперед на каменный лабораторный стол. Он конвульсивно попытался за что-то схватиться, и на пол полетели колбы и форсунки. Его мощные руки вцепились в край маленького бункера, и тот перевернулся, выплеснул десяток искусственных коэлентарий. Они извивались возле наших ног. Ллойд медленно осел и упал на спину. Его глаза оставались открытыми. Он отчетливо проговорил одно предложение: это было последнее обращение Ллойда Колфа. Наверное, это было сказано на каком-то древнем языке, потому что никто ничего не понял и не мог даже повторить. После этого он умер. |
| “Life support!” Aster yelled. “Hurry!” | — Систему жизнеобеспечения! — закричала Астер. — Быстро! |
| Two laboratory assistants came scuttling up almost at once with a life-support rig. Kralick, meanwhile, had dropped beside Kolff and was trying mouth-to-mouth resuscitation. Aster got him away, and crouching efficiently beside Kolff’s bulky, motionless form, ripped open his clothing to reveal the deep chest matted with gray hair. She gestured and one of her assistants handed her a pair of electrodes. She put them in place and gave Kolff’s heart a jolt. The other assistant was already uncapping a hypodermic and pushing it against Kolff’s arm. We heard the whirr of the ultrasonic snout while it rose through the frequencies to the functional level. Kolff’s big body shivered as the hormones and the electricity hit it simultaneously; his right hand rose a few inches, fist clenched, and dropped back again. “Galvanic response,” Aster muttered. “Nothing more.” | Двое работников лаборатории почти сразу же принесли все оборудование. Тем временем, Кларик уже пытался сделать искусственное дыхание рот-в-рот. Астер оттолкнула его, разорвала на мощной груди Колфа одежду и сделала знак своим ассистентам подключить электроды и пропустила через сердце Колфа электрический разряд. Один из ассистентов уже вводил подкожную инъекцию в руку Колфа, мы слушали как жужжали приборы, доходя до нужного уровня. При электрических толчках тело Колфа шевелилось, правая рука поднималась на несколько дюймов, сжимался кулак, но после рука безжизненно падала. — Обыкновенная спазматическая реакция, — пробормотала Астер. — Ничего больше. |
| But she didn’t give up. The life-support rig had a full complement of emergency devices, and she put them all into use. A chest compressor carried on artificial respiration; she injected refrigerants into his bloodstream to prevent brain decay; the electrodes rhythmically assaulted the valves of his heart. Kolff was nearly concealed by the assortment of first-aid equipment covering him. | Но она не сдавалась. В систему жизнеобеспечения входил полный набор энергетических приборов, и Астер использовала все. Грудной компрессор проводил искусственное дыхание. Астер ввела внутривенно жаропонижающие средства, чтобы не произошло кровоизлияния в мозг. Электроды ритмично вызывали колебания сердца. Колфа почти не было видно под аппаратурой. |
| Vornan knelt and peered intently into Kolff’s staring eyes. He observed the slackness of the features. He put a tentative hand forth to touch Kolff’s mottled cheek. He noted the mechanisms that pumped and squeezed and throbbed on top of the fallen man. Then he rose and said quietly to me, “What are they trying to do to him, please?” | Вонан опустился на колени и пристально посмотрел в открытые глаза Колфа. Потом оглядел его расслаб ленное тело и потрогал покрытую пятнами щеку. Поднявшись, он тихо спросил: — Скажите, пожалуйста, что они пытаются с ним сделать? |
random book preview
(Robert Silverberg, "The Masks of Time")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |