|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| She played his game with the trees. He had introduced her to all of them, and now she skipped along, giving her morning greeting to Alcibiades and Hector, to Seneca, to Henry the Eighth and Thomas Jefferson and King Tut. Naomi knew all the trees as well as he did, perhaps better; and they knew her. As she moved among them they rippled and twittered and groomed themselves, every one of them holding itself tall and arraying its limbs and branches in comely fashion; even dour old Socrates, lopsided and stumpy, seemed to be trying to show off. Naomi went to the big gray storage box in midgrove where the robots left chunks of meat each night, and hauled out some snacks for her pets. Cubes of red, raw flesh; she filled her arms with the bloody gobbets and danced gaily around the grove, tossing them to her favorites. Nymph in thy orisons, Holbrook thought. She flung the meat high, hard, vigorously. As it sailed through the air tendrils whipped out from one tree or another to seize it in midflight and stuff it down the waiting gullet. The trees did not need meat, but they liked it, and it was common lore among the growers that well-fed trees produced the most juice. Holbrook gave his trees meat three times a week, except for Sector D, which rated a daily ration. “Don’t skip anyone,” Holbrook called to her. | Она играла с деревьями в свою игру. Он представил ее всем им, и сейчас она шла по роще, приветствуя Алкивиада, Гектара, Сенеку, Генриха VIII, Томаса Джефферсона и Короля Тута. Наоми знала деревья не хуже его самого, а, может быть, и лучше. Они тоже ее знали. Она шла меж деревьями, и они слегка дрожали, словно от ветерка, и щебетали, и прихорашивались, вытягивая свои конечности на особый лад, стараясь казаться выше и миловиднее. Даже суровый Сократ, этот старый пень, и тот, казалось, старался приглянуться. Наоми подошла к большому серому ящику посредине рощи, куда роботы каждую ночь складывали нарубленные куски мяса, и вытащила несколько кусков для своих любимцев. Кубики красной сырой плоти. Она взяла, сколько поместилось в руках, и вихрем помчалась по роще, бросая их своим друзьям. "Нимфа в саду твоем", подумал Холбрук. Она бросала куски высоко, сильно, энергично. Когда они взлетали, от того или иного дерева протягивался усик, чтобы схватить лакомство на полпути и отправить его в разинутый рот. Мясо не было _необходимо_ деревьям, но они любили его, а всем фермерам было известно, что чем лучше дерево кормить, тем лучший сок оно дает. Холбрук давал деревьям мясо трижды в неделю, только сектор Д был у него на ежедневном довольствии. - Не пропусти кого-нибудь, - напомнил Холбрук. |
| “You know I won’t.” | - Ты же знаешь, что не пропущу. |
| No piece fell uncaught to the floor of the grove. Sometimes two trees at once went for the same chunk and a little battle resulted. The trees weren’t necessarily friendly to one another; there was bad blood between Caesar and Henry the Eighth, and Cato clearly despised both Socrates and Alcibiades, though for different reasons. Now and then Holbrook or his staff found lopped-off limbs lying on the ground in the morning. Usually, though, even trees of conflicting personalities managed to tolerate one another. They had to, condemned as they were to eternal proximity. Holbrook had once tried to separate two Sector F trees that were carrying on a vicious feud; but it was impossible to dig up a full-grown tree without killing it and deranging the nervous systems of its thirty closest neighbors, as he had learned the hard way. | Ни один кусок не упал на землю. Когда за один и тот же кусок мяса хватались сразу два дерева, разворачивалась небольшая схватка. Не все деревья были дружны между собой. Так, черная кошка пробежала между Цезарем и Генрихом VIII, а Катон открыто не любил Сократа и Алкивиада, хотя и по разным причинам. До сих пор Холбрук и его помощники находили иногда по утрам на земле оторванные конечности. Обычно же конфликтующие деревья довольно терпеливо переносили соседство друг друга. Иначе они и не могли, приговоренные вечно быть рядом. Холбрук попытался как-то рассадить два дерева сектора Ф, находящихся в состоянии смертельной вражды, и теперь знал, что выкопать взрослое дерево - это убить его и повредить нервные окончания тридцати его ближайших соседей. |
| While Naomi fed the trees and talked to them and caressed their scaly flanks, petting them the way one might pet a tame rhino, Holbrook quietly unfolded a telescoping ladder and gave the leaves a new checkout for rust. There wasn’t much point to it, really. Rust didn’t become visible on the leaves until it had already penetrated the root structure of the tree, and the orange spots he thought he saw were probably figments of a jumpy imagination. He’d have the lab report in an hour or two, and that would tell him all he’d need to know, one way or the other. Still, he was unable to keep from looking. He cut a bundle of leaves from one of Plato’s lower branches, apologizing, and turning them over in his hands, rubbing their glossy undersurfaces. What’s this here, these minute colonies of reddish particles? His mind tried to reject the possibility of rust. A plague striding across the worlds, striking him so intimately, wiping him out? He had built this plantation on leverage: a little of his money, a lot from the bank. Leverage worked the other way too. Let rust strike the plantation and kill enough trees to sink his equity below the level considered decent for collateral, and the bank would take over. They might hire him to stay on as manager. He had heard of such things happening. | Пока Наоми кормила деревья, разговаривала с ними и поглаживала их чешуйчатые стволы, лаская их на тот манер, как можно ласкать ручного носорога, Холбрук потихоньку разложил телескопический пробник, чтобы взять листья для анализа на ржавку. Конечно, в этом было мало толку. Ржавку на листьях не заметишь, пока она не поразит корневую систему дерева. Те оранжевые пятнышки, которые, как он думал, он видел, скорее всего были просто игрой его воображения. Через час-другой придет ответ из лаборатории, и он будет знать все, что нужно - либо плохое, либо хорошее. Все же Холбрук не мог удержаться. Он, извинившись, срезал пучок листьев с нижних ветвей Платона и принялся вертеть их в руках, царапая ногтем глянцевитую внутреннюю поверхность. Что это за крохотные красноватые включения? Он всячески старался отмести возможность появления ржавки. Чтобы чума, скачущая с планеты на планету, ударила по нему, выбросила его за борт? Рычаг поддерживал его плантацию: немножко своих денег, но большая часть - из банка. Этот же рычаг мог обернуться против него. Стоит только позволить ржавке пройтись по плантации и убить определенное количество деревьев, как его акции упадут ниже залоговой стоимости, и банк лишит его поддержки. В этом случае его могут нанять, и он останется здесь управляющим. Он слыхал, что такие вещи иногда случаются. |
| Plato rustled uneasily. | Платон тяжело прошелестел листьями. |
| “What is it, old fellow?” Holbrook murmured. “You’ve got it, don’t you? There’s something funny swimming in your guts, eh? I know. I know. I feel it in my guts too. We have to be philosophers, now. Both of us.” He tossed the leaf sample to the ground and moved the ladder up the row to Alcibiades. “Now, my beauty, now. Let me look. I won’t cut any leaves off you.” He could picture the proud tree snorting, stamping in irritation. “A little bit speckled under there, no? You have it too. Right?” The tree’s outer branches clamped tight, as though Alcibiades were huddling into himself in anguish. Holbrook rolled onward, down the row. The rust spots were far more pronounced than the day before. No imagination, then. Sector C had it. He did not need to wait for the lab report. He felt oddly calm at this confirmation, even though it announced his own ruin. | - Что с тобой, старина? - ласково спросил Холбрук. - Заразился? Что-то чудное кувыркается в кишках? Знаю, знаю. У меня у самого такое же чувство. Нам остается теперь лишь быть философами. И мне, и тебе, он бросил срезанные листья на землю и потянулся пробником к Алкивиаду. - Ну-ка, красавчик, ну-ка. Дай-ка взглянуть. Я не буду срезать твоих листьев, - он представил, как закричало и затряслось бы гордое дерево. - Слегка щекочет здесь, а? И ты заразился. Верно? - Ветви дерева были плотно сомкнуты, словно Алкивиад сжался от сильной боли. Холбрук побрел дальше. Пятна ржавки были более заметны, чем вчера. Итак, это не игра воображения. В секторе Д зараза. Можно не ждать ответа из лаборатории. Он почувствовал странное спокойствие при этой мысли, хотя она означала его крах. |
| “Zen?” | - Дядя Зен! |
| He looked down. Naomi stood at the foot of the ladder, holding a nearly ripened fruit in her hand. There was something grotesque about that; the fruits were botany’s joke, explicitly phallic, so that a tree in ripeness with a hundred or more jutting fruits looked like some archetype of the ultimate male, and all visitors found it hugely amusing. But the sight of a fifteen-year-old girl’s hand so thoroughly filled with such an object was obscene, not funny. Naomi had never remarked on the shape of the fruits, nor did she show any embarrassment now. At first he had ascribed it to innocence or shyness, but as he came to know her better, he began to suspect that she was deliberately pretending to ignore that wildly comic biological coincidence to spare his feelings. Since he clearly thought of her as a child, she was tactfully behaving in a childlike way, he supposed; and the fascinating complexity of his interpretation of her attitudes had kept him occupied for days. | Он оглянулся. Наоми стояла рядом с пробником, сжимая в руке почти спелый плод. Было в этом нечто противоестественное. Фрукты были ботанической шуткой, форма их была явно фаллической, поэтому дерево с сотней или около того торчащих во все стороны созревающих плодов выглядело, словно толпа голых мужчин, и все гости находили это весьма забавным. Но вид руки пятнадцатилетней девочки, так основательно сжимающей подобный предмет, был попросту неприличен и нисколько не забавен. Наоми никогда не обращала внимания на форму фруктов, вот и сейчас она была нимало не смущена. Сперва он объяснил это ее наивностью и застенчивостью, но потом, когда узнал ее лучше, начал подозревать, что она просто делает вид, что не замечает этой похожести, щадя его чувства. Пока он думал о ней, как о ребенке, она и вела себя, как ребенок, понял он. Чарующая сложность своих собственных мыслей по поводу ее позиции несколько дней занимала его воображение. |
| “Where did you find that?” he asked. | - Где ты его нашла? - спросил он. |
| “Right here, Alcibiades dropped it.” | - Здесь. Это Алкивиад уронил. |
| The dirty-minded joker, Holbrook thought. He said, “What of it?” | Грязный шутник, подумал Холбрук. Вслух он спросил: |
| “It’s ripe. It’s time to harvest the grove now, isn’t it?” She squeezed the fruit; Holbrook felt his face flaring. “Take a look,” she said, and tossed it up to him. | - Ну и что ты скажешь? - Он спелый. Пора обирать эту рощу, правда? - Наоми сжала плод рукой, и Холбрук почувствовал, как вспыхнуло его лицо. - Погляди, сказала она и бросила ему плод. |
| She was right: harvest time was about to begin in Sector C, five days early. He took no joy of it; it was a sign of the disease that he now knew infested these trees. | Она была права: дней через пять в секторе Д можно было собирать урожай. Это не доставило ему радости: налицо был еще один признак болезни, про которую он и так уже знал. |
| “What’s wrong?” she asked. | - Что случилось? - спросила Наоми. |
| He jumped down beside her and held out the bundle of leaves he had cut from Plato. “You see these spots? It’s rust. A blight that strikes juice-trees.” | Он прыжком преодолел разделяющее их расстояние и подобрал пучок листьев, срезанных с Платона. - Видишь эти пятнышки? Это ржавка. Бич джутовых деревьев. |
| “No!” | - Нет! |
| “It’s been going through one system after another for the past fifty years. And now it’s here despite all quarantines.” | - Последние пятьдесят лет она поражает систему за системой. Вот она дошла и сюда вопреки всем карантинам. |
| “What happens to the trees?” | - Что происходит с деревьями? |
| “A metabolic speedup,” Holbrook said. “That’s why the fruit is starting to drop. They accelerate their cycles until they’re going through a year in a couple of weeks. They become sterile. They defoliate. Six months after the onset, they’re dead.” Holbrook’s shoulders sagged. “I’ve suspected it for two or three days. Now I know.” | - Ускоряется обмен веществ, - ответил Холбрук. - Поэтому фрукты и стали падать. Деревья ускоряют все свои процессы, пока не начинает проходить год за пару недель. Они становятся стерильными. Они сбрасывают листву. Шесть месяцев спустя они умирают. - У Холбрука опустились плечи. - Я начал подозревать это уже два или три дня назад. Теперь знаю наверняка. |
| She looked interested but not really concerned. “What causes it, Zen?” | Она выглядела заинтересованной, но не более. - Что ее вызывает, дядя Зен? |
random book preview
(Robert Silverberg, "The Fangs of the Trees")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |