|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “Don’t bother,” said Muller. “I’m yours.” 3 | - Не суетись, - сказал Мюллер. - Я пойду с вами. |
| Rawlins took a long while to understand it. First they had the problem of getting out of the maze. Even with Muller as their leader, it was a taxing job. As they had suspected, coming upon the traps from the inner side was not the same as working through them from without. Warily Muller took them through Zone E; they could manage F well enough by now; and after they had dismantled their camp, they pressed on into G. Rawlins kept expecting Muller to bolt suddenly and hurl himself into some fearful snare. But he seemed as eager to come alive out of the maze as any of them. Boardman, oddly, appeared to recognize that. Though he watched Muller closely, he left him unconfined. | Раулинсу потребовалось немало времени чтобы понять это. Сперва им надо было выбраться из лабиринта, что наткнулось на многие трудности. Даже для Мюллера, их проводника, это казалось трудным заданием. Как они и предполагали, их поджидали иные ловушки, чем те, которые они преодолевали при пути внутрь. Мюллер осторожно провел и через зону "Е": дальше в зоне "Ф", они уже сами неплохо справлялись. После того, как лагерь там был свернут, они направились в зону "Г". Раулинс не переставал опасаться, что Мюллер ни с того, ни с сего бросится в один из смертоносных силков. Но Мюллер - не в меньшей степени, чем все остальные - явно хотел выбраться отсюда целым и невредимым. И Бордман, странное дело, словно бы знал это. Он хоть и не спускал с Мюллера глаз, но предоставил ему полную свободу. |
| Feeling that he was in disgrace, Rawlins kept away from the others on the nearly silent outward march. He considered his career in ruins. He had jeopardized the lives of his companions and the success of the mission. Yet it had been worth it, he felt. A time comes when a man takes his stand against what he believes to be wrong. | Раулинс, понимая, что он в опале, держался поодаль от спутников, почти не разговаривающих друг с другом на пути из лабиринта. Он был уверен, что карьере его пришел конец. Он рисковал жизнью людей, успешностью миссии. И все же, полагал он, когда человек должен восстать против того, что ему кажется неверным, он сделал это. |
| The simple moral pleasure that he took in that was balanced and overbalanced by the knowledge that he had acted naively, romantically, foolishly. He could not bear to face Boardman now. He thought more than once of letting one of the deadly traps of these outer zones have him; but that too, he decided, would be naive, romantic, and foolish. | Над этим естественным моральным удовлетворением однако превалировало чувство, что он поступил наивно, романтично, глупо. Он не мог смотреть в глаза Бордману. Неоднократно задумывался, не лучше ли принять смерть в одной из губительных ловушек лабиринта, но и это, как он в конце концов решил, было б наивным, романтичным глупым. |
| He watched Muller striding ahead—tall, proud, all tensions resolved, all doubts crystallized. And he wondered a thousand times why Muller had given back the gun. | Он наблюдал, как Мюллер, высокий, рассудочный, спокойный, освободившийся теперь от сомнений, размеренно идет первым. И раз за разом ломал голову, почему Мюллер отдал пистолет. |
| Boardman finally explained it to him when they camped for the night in a precarious plaza near the outward side of Zone G. | В конце концов Бордман просветил его. Они как раз разбили временный лагерь на одной из не особо безопасных площадей с наружной сторон зоны "Г". |
| “Look at me,” Boardman said. “What’s the matter? Why can’t you look at me?” | - Посмотри на меня, - приказал Бордман. - Что с тобой? Не можешь смотреть мне прямо в глаза? |
| “Don’t toy with me, Charles. Get it over with.” | - Не играй со мной, Чарльз. Давай, начинай. |
| “Get what over with?” | - Что я должен начинать? |
| “The tonguelashing. The sentence.” | - Устраивай мне головомойку. Выноси мне приговор. |
| “It’s all right, Ned. You helped us get what we wanted. Why should I be angry?” | - Все в порядке, Нед. Ты помог нам достичь цели. С чего бы мне сердиться на тебя? |
| “But the gun—I gave him the gun—” | - Но пистолет... я дал ему пистолет... |
| “Confusion of ends and means again. He’s coming with us. He’s doing what we wanted him to do. That’s what counts.” | - Ты опять забыл, что цель оправдывает средства. Он идет с нами. Он делает все, о чем мы попросим. Только это засчитывается. Раулинс пробормотал: |
| Floundering, Rawlins asked, “And if he had killed himself—or us?” “He wouldn’t have done either.” | - А если бы он выстрелил в себя... или в нас?.. - Не выстрелил бы. |
| “You can say that, now. But for the first moment, when he held the gun—” | - Сейчас ты можешь это говорить. Но в первую минуту, когда он держал этот пистолет.. |
| “No,” Boardman said. “I told you earlier, we’d work on his sense of honor. Which we had to reawaken. You did that. Look, here I am, the brutal agent of a brutal and amoral society, right? And I confirm all of Muller’s worst thoughts about mankind. Why should he help a tribe of wolves? And here you are, young and innocent, full of hope and dreams. You. remind him of the mankind he once served, before the cynicism corroded him. In your blundering way you try to be moral in a world that shows no trace of morality or meaning. You demonstrate sympathy, love for a fellow man, the willingness to make a dramatic gesture for the sake of righteousness. You show Muller that there’s still hope in humanity. See? You defy me, and give him a gun and make him master of the situation. He could do the obvious, and burn us down. He could do the slightly less obvious, and burn himself. Or he could match your gesture with one of his own, top it, commit a deliberate act of renunciation, express his revived sense of moral superiority. He does it. He tosses away the gun. You were vital, Ned. You were the instrument through which we won him.” | - Нет, - заявил Бордман. - Я еще раньше говорил тебе: мы обратимся к его чести, к тому чувству, которое надо было воскресить в нем. Именно это ты и сделал. Послушай: я - грязный наемник грязного и аморального общества, верно? Я - живое доказательство наихудших мнений Мюллера о человечестве. Захотел бы Мюллер помочь стае волков? а ты - молодой и невинный, полный иллюзий и мечтаний. Живое напоминание о том человечестве, которому он служил, пока не начал одолевать его цинизм. Своим нелепым способом ты пытаешься поступить морально в мире, в котором нет морали, ни других заслуживающих уважения качеств. Ты олицетворяешь собой сострадание, любовь к ближнему, благородные порывы во имя того, что порядочно. Ты демонстрируешь Мюллеру, что человечество еще не безнадежно. Понял? Наперекор мне ты суешь ему в руки оружие, чтобы он стал хозяином ситуации. Он же мог сделать самую естественную вещь: испепелить нас. Мог сделать вещь менее очевидную: уничтожить себя. Но мог также равняться на тебя, мог своим щедрым жестом ответить на твой, решиться на самостоятельный поступок, поддаться проснувшемуся в нем чувству морального превосходства. Так он и поступил. А ты оказался орудием, с помощью которого мы этого добились. |
| “You make it sound so ugly when you spell it out that way, Charles. As if you had planned even this. Pushing me so far that I’d give him the gun, knowing that he—” | - До чего это все мерзко выглядит в твоей трактовке, Чарльз. Как если бы ты даже это предусмотрел... спровоцировал меня, чтобы я дал ему пистолет. Знал, что... |
| Boardman smiled. “Did you?” Rawlins demanded suddenly. “No. You couldn’t have calculated all those twists and turns. Now, after the fact, you’re trying to claim credit for having engineered it all. But I saw you in the moment I handed him the gun. There was fear on your face, and anger. You weren’t at all sure what he was going to do. Only when everything worked out could you claim it went according to plan. I see through you, Charles!” | Бордман улыбнулся. - Ты знал? - резко переспросил Раулинс. - Нет. Ты не мог запланировать такого оборота дела. Это ты сейчас, когда все уже случилось, пытаешься приписать себе заслугу... Но я видел тебя в тот момент, когда я кинул ему пистолет. На твоем лице были гнев и страх. Ты вовсе не был уверен в его поступках. Лишь теперь, когда все удачно кончилось, ты можешь утверждать, что события развивались в соответствии с твоим планом. Я это знаю. Я могу читать в тебе, как в открытой книге, Чарльз. |
| “How delightful to be transparent,” Boardman said gaily. 4 | - Приятно быть открытой книгой, - весело заявил Бордман. |
| The maze seemed uninterested in holding them. Carefully they traced their outward path, but they met few challenges and no serious dangers. Quickly they went toward the ship. | Лабиринт вроде бы ничего не имел против, чтобы они его покинули. Переправляясь к выходу, они продолжали сохранять крайнюю осторожность, но ловушек им попадалось уже немного, и не было никакой серьезной опасности. Они быстро добрались до корабля. |
random book preview
(Robert Silverberg, "The Man In The Maze")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |