|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| "I couldn't say, skipper." Red-eyed, coughing, smokeblackened, and obviously in considerable pain, Cartwright nevertheless straightened his shoulders and smiled slowly. "But you may consider it broken." He left. Swanson heaved himself to his feet with obvious weakness — except for two brief inspection trips to the engine room, he had not once worn any breathing apparatus during those interminable and pain-filled hours. He called for power on the broadcast circuit, unhooked a microphone, and spoke in a calm, clear, strong voice: it was an amazing exhibition in self-control, the triumph of a mind over agonized lungs still starving for air. | – Говорит капитан. Пожар в машинном отделении потушен. Мы запускаем силовые установки. Открыть все водонепроницаемые люки по всему кораблю. |
| "This is your captain speaking," he said. "The fire in the engine room is out. We are already reactivating our power plant. Open all water-tight doors throughout the ship. They are to remain open until further orders. You may regard the worst of our troubles as lying behind us. Thank you for all you have done." He hooked up the microphone and turned to Hansen. "The worst «is» behind, John — if we have enough power left to reactivate the plant." | Можете поверить: худшее уже позади. Спасибо вам за все, что вы сделали… Он повесил микрофон и повернулся к Хансену. – Худшее действительно позади, Джон… Если, конечно, нам хватит энергии для запуска реактора. |
| "Surely the worst is still to come," I said. "It'll take you how long — three quarters of an hour, maybe an hour? — to get your turbo generators going and your air-purifying equipment working again. How long do you think it will take your air cleaners to make any noticeable effect on this poisonous air?" | – Худшее наверняка ещё впереди, – заметил я. – Минут сорок пять, а то и час вам понадобится, чтобы раскрутить турбогенераторы и подготовить к включению систему очистки воздуха. А столько времени, по-вашему, понадобится воздухоочистителям, чтобы очистить эту отравленную атмосферу? |
| "Half an hour. At least that. Perhaps more." | – Худо-бедно полчаса. Не меньше. А то и больше. |
| "There you are, then." My mind was so woolly and doped now that I had difficulty in finding words to frame my thoughts, and I wasn't even sure that my thoughts were worth thinking. "An hour and a half at least — and you said the worst was over. The worst hasn't even begun." I shook my head, trying to remember what it was that I had been going to say next, then remembered. "In an hour and a half, one out of every four of your men will be gone." | – Ну вот вы и попались. – Мозги у меня были одурманенные, словно бы ватные, я с трудом подыскивал слова и вообще сомневался, что мои мысли стоят того, чтобы выражать их вслух. – Значит, всего как минимум полтора часа… – Я тряхнул головой, пытаясь припомнить, что ещё собирался сказать. Наконец вспомнил: Через полтора часа каждый четвертый из экипажа будет уже мертв. Свенсон улыбнулся. Я не поверил своим глазам: он улыбнулся! |
| Swanson smiled. He actually, incredibly, smiled. He said, "As Sherlock used to say to Moriarty, 'I think not, Doctor.' Nobody's going to die of monoxide poisoning. In fifteen minutes' time we'll have fresh, breathable air throughout the ship." | Потом проговорил: – Как однажды заметил Шерлок Холмс профессору Мориарти: вот тут вы ошибаетесь, доктор! От отравления окисью углерода не умрет никто. Через пятнадцать минут весь корабль будет дышать чистым воздухом. |
| Hansen glanced at me just as I glanced at him. The strain had been too much; the old man had gone off his rocker. Swanson caught our interchange of looks and laughed, the laugh changing abruptly to a bout of convulsive coughing as he inhaled too much of that poisoned, smoke-laden atmosphere. He coughed for a long time, then gradually quieted down. | Мы с Хансеном переглянулись. Значит, все-таки нагрузка оказалась слишком велика, у старика шарики зашли за ролики. Свенсон заметил наш безмолвный диалог и рассмеялся, но тут же поперхнулся, хватив слишком большую порцию ядовитого дыма, и зашелся в судорожном кашле. Какое-то время он боролся с приступом, потом наконец утих. |
| "Serves me right," he gasped. "Your faces… Why do you think I ordered the water-tight doors opened, Doctor?" | – Это мне только на пользу, – просипел он. – Ваши лица… Как вы думаете, доктор, зачем я приказал отдраить все водонепроницаемые люки? |
| "No idea." | – Понятия не имею. |
| "John?" Hansen shook his head. Swanson looked at him quizzically and said, "Speak to the engine room. Tell them to light up the diesel." | – А вы, Джон? |
| "Yes, sir," Hansen said woodenly. He made no move. | Хансен покачал головой. Свенсон испытующе посмотрел на него, потом распорядился: |
| "Lieutenant Hansen is wondering whether he should get a straitjacket," Swanson said. "Lieutenant Hansen knows that a diesel engine is never, «never» lit up when a submarine is submerged — unless with a snorkel, which is useless under ice — for a diesel not only uses air straight from the engineroom atmosphere, it gulps it down in great draughts and would soon remove all the air in the ship. Which is what I want. We bleed compressed air under fairly high pressure into the fore part of the ship. Nice, clean, fresh air. We light up the diesel in the after part — it will run rough at first because of the low concentration of oxygen in this poisonous muck — but it will run. It will suck up much of this filthy air, exhausting its gases over the side, and as it does, it will lower the atmospheric pressure aft and the fresh air will make its way through from for'ard. To have done this before now would have been suicidal. The fresh air would only have fed the flames until the fire was out of control. But we can do it now. We can run it for a few minutes only, of course, but a few minutes will be ample. You are with me, Lieutenant Hansen?" | – Соединитесь с машинным отделением. Передайте, пусть включат дизель. – Есть, сэр… – напряженно ответил Хансен. Но с места не сдвинулся. – Лейтенант Хансен сейчас прикидывает, кого послать, – проговорил Свенсон. – Лейтенант Хансен досконально знает, что дизельный двигатель никогда – слышите – никогда! – не запускается в подводном положении, если не поднят шноркель, а подо льдом, как вы понимаете, это невозможно. Ведь дизель не только забирает воздух из машинного отделения, он к тому же глотает его так жадно, что за считанные минуты буквально высосет весь воздух из корабля… А что нам ещё требуется? Мы пустим сжатый воздух под солидным давлением в носовую часть лодки. Отличный, чистый сжатый воздух. И запустим дизель на корме. Сперва он будет чихать и глохнуть из-за низкого содержания кислорода в этой отравленной атмосфере – но все же заработает. И отсосет большую часть этого загрязненного воздуха, выбрасывая отработанные газы за борт. А в результате? Атмосферное давление снизится, и чистый воздух потечет с носа по всему кораблю. До сих пор делать это было бы самоубийством: свежий воздух так раздул бы пламя, что пожар не удалось бы потушить. Но сейчас мы можем так поступить. Конечно, мы дадим дизелю поработать всего несколько минут, но этого вполне достаточно… Вы согласны, лейтенант Хансен? |
| Hansen was with him, all right, but he didn't answer. He had already left. | Хансен, разумеется, был согласен, но промолчал. Он просто встал и ушел. |
| Three minutes passed; then we heard, through the now open passageway above the reactor room, the erratic sound of a diesel starting, fading, coughing, then catching again — we learned later that the engineers had had to bleed off several ether bottles in the vicinity of the air intake to get the engine to catch. For a minute or two it ran roughly and erratically and seemed to be making no impression at all on that poisonous air; then, imperceptibly almost, at first, then with an increasing degree of definition, we could see the smoke in the control room, illuminated by the single lamp still left burning there, begin to drift and eddy toward the reactor passage. Smoke began to stir and eddy in the corners of the control room as the diesel sucked the fumes aft, and more smoke-laden air, a shade lighter in color, began to move in from the wardroom passageway, pulled in by the decreasing pressure in the control room, pushed in by the gradual buildup of fresh air in the fore part of the submarine as compressed air was bled into the living spaces. | Прошло три минуты, и мы услышали, как над реакторным отсеком проснулся разбуженный дизель. Он заработал было, умолк, закашлялся, снова заработал. Позднее мы узнали, что механикам пришлось разлить у воздухозаборника несколько бутылок эфира, чтобы машина наконец заработала. С минуту или две дизель ревел и срывался, а воздух оставался все таким же отравленным, потом, сперва чуть различимо, а там все живее и живее клубы дыма, освещаемые единственной включенной в центральном посту лампочкой, нехотя поползли к переходу над реакторным отсеком. Bскоре дизель уже вовсю сосал зараженный воздух, дым, редея, заклубился в углах центрального поста, а из кают-компании по переходу, постепенно светлея, повалили все новые и новые облака, вытесняемые поступающим из носового отсека чистым воздухом. |
| A few more minutes made the miracle. The diesel thudded away in the engine room, running more sweetly and strongly as air with a higher concentration of oxygen reached its intake, and the smoke in the control room drained steadily away, to be replaced by a thin grayish mist from the fore part of the ship that was hardly deserving of the name of smoke at all. And that mist carried with it air, an air with fresh, life-giving oxygen, an air with a proportion of carbon dioxide and carbon monoxide that was now almost negligible. Or so it seemed to us. | А ещё через несколько минут чудо стало явью. Дизель, получающий все больше и больше кислорода, заработал мощно и ровно, откачивая из центрального поста ядовитый дым, а на смену ему из носовой части корабля поступал реденький серый туман, который уже нельзя было назвать дымом. С этим туманом продолжал поступать и воздух, насыщенный углекислотой воздух, в котором концентрация углекислоты и окиси углерода приближалась к нулю. Так, по крайней мере, нам казалось. Как подействовал этот воздух на экипаж трудно было поверить. Казалось, маг и чародей прошествовал по кораблю и к каждому прикоснулся своей волшебной палочкой. |
| The effect upon the crew was just within the limits of credibility. It was as if a wizard had passed through the length of the ship and touched them with the wand of life. Unconscious men, men for whom death had been less than half an hour away, began to stir, some to open their eyes. Sick, exhausted, nauseated, and pain-wracked men who had been lying or sitting on the decks in attitudes of huddled despair sat up straight or stood, their faces breaking into expressions of almost comical wonderment and disbelief as they drew great draughts down into their aching lungs and found that it was not poisonous gases they were inhaling but fresh, breathable air: men who had made up their minds for death began to wonder how they could ever have thought that way. As air went, I suppose, it was pretty substandard stuff, and the Factory Acts would have had something to say about it; but, for us, no pine-drenched mountain air ever tasted half so sweet. | Люди, находившиеся в глубоком обмороке, люди, которым до смерти оставалось всего каких-то полтора часа, вдруг начали шевелиться, открывать глаза, больные, изможденные, замученные болью и тошнотой люди, только что в отчаянии лежавшие или сидевшие на палубе, распрямлялись, даже вставали, на их лицах появлялось выражение недоверия и комичного изумления, когда, хватая жадным ртом очередную порцию воздуха, они вдыхали не ядовитую для легких смесь, а свежий, вполне пригодный для дыхания воздух. Люди, уже готовившиеся к смерти, теперь недоумевали, как вообще им могли прийти в голову такие мрачные мысли. Наверняка, по всем экологическим нормам, ту смесь, которой мы сейчас взахлеб дышали, нельзя, было назвать пригодной для дыхания, но для нас это было чище и слаще зимнего горного ветерка. |
| Swanson kept a careful eye on the gauges recording the air pressure in the submarine. Gradually it sank down to the fifteen pounds at which the atmosphere was normally kept, then below it. He ordered the compressed air to be released under higher pressure, and then, when the atmospheric pressure was back to normal, he ordered the diesel stopped and the compressed air shut off. | Свенсон внимательно вгляделся в шкалу прибора, измеряющего давление воздуха на корабле. Стрелка медленно опустилась до пятнадцати фунтов, что считалось здесь нормой, но потом пошла ещё ниже. Коммандер приказал добавить сжатого воздуха, и когда стрелка опять вернулась к норме, дал распоряжение выключить дизель и воздушные компрессоры. |
| "Commander Swanson," I said. "If you ever want to make admiral, you can apply to me for a reference any time." "Thank you." He smiled. "We have been very lucky." Sure we had been lucky, the way men who sailed with Swanson would always be lucky. | – Коммандер Свенсон, сказал я. – Когда будет рассматриваться вопрос о присвоении вам звания адмирала, готов по первой же просьбе дать вам наилучшие рекомендации. |
| We could now hear the sounds of pumps and motors as Cartwright started in on the slow process of bringing the nuclear power plant to life again. Everyone knew that it was touch and go whether there would be enough life left in the batteries for that, but, curiously, no one seemed to doubt that Cartwright would succeed: we had been through too much to entertain even the thought of failure now. | – Спасибо, – улыбнулся он. – Нам просто повезло. Разумеется, нам повезло. Людям, которые плавают со Свенсоном, всегда будет сопутствовать удача. Вскоре мы услышали шум насосов и двигателей: Картрайт начал медленно возвращать к жизни ядерную установку. Все на корабле знали, что запустить реактор удастся только, если в аккумуляторах сохранилось достаточно электроэнергии, но вот что странно: никто, похоже, и не сомневался, что Картрайт с этим справится. Видимо, слишком многое нам пришлось пережить, чтобы хоть на миг усомниться в успехе. |
| Nor did we fail. At exactly eight o'clock that morning Cartwright phoned to say that he had steam on the turbine blades and that the «Dolphin» was a going proposition again. I was glad to hear it. | Никаких сбоев и не произошло. Ровно в восемь утра Картраит доложил по телефону, что пар в турбины подан и «Дельфин» снова обрел способность к передвижению. Я был рад это слышать. |
random book preview
(Maclean Alistair, "Ice Station Zebra")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |