|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “Forty years ago I made a mistake I will not cease to regret for the rest of my days. Newly crowned, unproven, unknown, I sought approval for what I knew to be right in a striving before the Dwarfmoot in this Hall. I was wrong to do so. A King, when he sees his way clear, must act, that his people may follow. My way should have been clear, and it would have been, had I been strong enough. Kaen and Blod, who had defied my orders, should have been taken to Traitor’s Crag upon Banir Tal and hurled to their deaths. I was wrong. I was not strong enough. I accept, as a King must accept, my share of the burden for the evils since done. | — Сорок лет назад я совершил ошибку, о которой не перестану сожалеть до конца своих дней. Я только что был коронован, ничем себя не проявил, был неизвестен и искал одобрения тому, что считал правильным, в поединке перед Советом старейшин в этом зале. Я был не прав. Король, когда он ясно видит свой путь, должен действовать, чтобы его народ мог следовать за ним. Мой путь был бы ясным, и так и случилось бы, если бы у меня хватило сил. Каэна и Блода, которые не выполнили моих приказов, следовало отвести на Утес Предателей на Банир Тал и сбросить в пропасть. Я был не прав. Я был недостаточно силен. Я признаю, как подобает королю, свою долю ответственности за все то зло, которое вершилось с тех пор. |
| “The very great evils,” he said, his voice uncompromising in its message. “Who among you, if not bewitched or terrified, can accept what we have done? How far the Dwarves have fallen! Who among you can accept the wardstone broken? Rakoth freed? The Cauldron of the Paraiko given over unto him? And now I must speak of the Cauldron.” | Зло было велико, — произнес он непримиримым тоном. — Кто из вас, если только он не околдован и не запуган, может примириться с содеянным нами? Как низко пали гномы! Кто из вас может примириться с разбитым Сторожевым Камнем? С освобождением Ракота? С передачей в его руки Котла параико? А теперь я скажу о Котле. |
| The transition was clumsy, awkward; Matt seemed not to care. He said, “Before this striving began, the Seer of Brennin spoke of the Cauldron as a thing of death, and one of you—and I remember you, Edrig; you were wise already when I was King in these halls, and I never knew any evil to rest in your heart—Edrig named the Seer a liar and said that the Cauldron was a thing of life.” | Мэтт сменил тему резко, неуклюже, но ему казалось: все равно. — Перед началом этого поединка Ясновидящая Бреннина сказала, что Котел приносит смерть, и один из вас — я помню тебя, Эдриг, ты был мудрым уже тогда, когда я стал королем, и я не знал в твоем сердце злобы, — Эдриг назвал Ясновидящую лгуньей и сказал, что Котел приносит жизнь. |
| He crossed his arms en his broad chest. “It is not so. Once, maybe, when first forged in Khath Meigol, but not now, not in the hands of the Unraveller. He used the Cauldron the Dwarves gave him to shape the winter just now past, and then—grief to my tongue to tell—to cause the death rain to fall on Eridu.” | Он скрестил руки на широкой груди. — Это не так. Когда-то, может быть, когда его выковали в Кат Миголе, но не теперь, не в руках Разрушителя. Он использовал Котел, отданный ему гномами, чтобы сотворить зиму, которая только что закончилась, а потом — язык мой не поворачивается от горя произнести эти слова — для того, чтобы наслать дождь смерти на Эриду. |
| “That is a lie,” said Kaen flatly. There was a shocked whisper of sound. Kaen ignored it. “You are not to tell a pure untruth in word-striving. This you know. I claim this contest by virtue of a breaching of the rules. The Cauldron revives the dead. It does not kill. Every one of us here knows this to be true.” | — Это ложь, — резко возразил Каэн. Раздался шепот потрясенных слушателей. Каэн не обратил на него внимания. — Ты не должен говорить неправду во время словесного поединка. Тебе это известно. Я заявляю, что выиграл этот поединок из-за нарушения правил соперником. Котел воскрешает мертвых. Он не убивает. Каждый из присутствующих здесь знает, что это правда. |
| “Do we so?” Matt Sren snarled, wheeling on Kaen with such ferocity that the other recoiled. “Dare you speak to say I lie? Then hear me! Every one of you hear me! Did not a mage of Brennin come, with perverted wisdom and forbidden lore? Did Metran of the Garantae not enter these halls to give aid and counsel to Kaen and Blod?” | — Так ли это? — рявкнул Мэтт, резко поворачиваясь к Каэну с такой яростью, что тот отшатнулся. — Ты смеешь обвинять меня во лжи? Так слушай! Все слушайте! Разве не приходил сюда маг Бреннина, который извратил мудрость и запретное знание? Разве Метран не являлся в эти залы, не давал советы и не помогал Каэну и Блоду? |
| Silence was his answer. The silence of the word-striving. Intense, rapt, shaping itself to surround his questions. “Know you that when the Cauldron was found and given over to Maugrim, it was placed in the care of that mage. And he bore it away to Cader Sedat, that island not found on any map, which Maugrim had made a place of unlife even in the days of the Bael Rangat. In that unholy place Metran used the Cauldron to shape the winter and then the rain. He drew his unnatural mage-strength to do these terrible things from a host of svart alfar. He killed them, draining their life force with the power he took, and then used the Cauldron to bring them back to life, over and over again. This is what he did. And this, Children of Calor Diman, descendants of Seithr, this, my beloved people, is what we did!” | Молчание было ответом. Молчание словесного поединка. Напряженное, сосредоточенное, сгустившееся вокруг его вопросов. — Знайте же, что, когда Котел был найден и передан Могриму, его отдали в руки этого мага. И он увез его на Кадер Седат, остров, которого невозможно найти ни на одной карте, который Могрим превратил в место, где нет жизни, еще во времена Баэль Рангат. В этом ужасном месте Метран использовал Котел, чтобы сотворить зиму, а затем дождь. Он черпал свою противоестественную магическую силу для этих ужасных дел у целой армии цвергов. Он их убивал, выкачивая у них жизненную силу при помощи своей магии, а потом использовал Котел, чтобы оживлять их снова и снова. Вот что он сделал. И вот что, Дети Калор Диман, потомки Сейтра, мой возлюбленный народ, вот что мы натворили! |
| “A lie!” said Kaen again, a little desperately. “How would you know this if he truly took it to that place? How would the rain have stopped if this were so?” | — Ложь! — снова повторил Каэн, в его голосе слышалось отчаяние. — Откуда ты знаешь, что он действительно увез Котел туда? Как мог дождь прекратиться, если это правда? |
| This time there was no murmuring, and this time Matt did not wheel in rage upon the other Dwarf. Very slowly he turned and looked at Kaen. | На этот раз не раздалось ни звука, и на этот раз Мэтт не обернулся резко и яростно к противнику. Он сделал это очень медленно и посмотрел на Каэна. |
| “You would like to know, wouldn’t you?” he asked softly. The acoustics carried the question; all of them heard. “You would like to know what went wrong. We were there, Kaen. With Arthur Pendragon, and Diarmuid of Brennin, and Pwyll Twiceborn, Lord of the Summer Tree, we went to Cader Sedat and we killed Metran and we broke the Cauldron. Loren and I did it, Kaen. For the evil done by a mage and the evil done by the Dwarves we made what recompense we could in that place.” | — Ты хочешь это знать? — тихо спросил он. Акустика разнесла по залу его слова: их услышали все. — Ты хочешь знать, что пошло не так. Мы там были, Каэн. Вместе с Артуром Пендрагоном, с Дьярмудом из Бреннина, с Пуйлом Дважды Рожденным, повелителем Древа Жизни, мы поплыли на Кадер Седат, и убили Метрана, и разбили Котел. Мы с Лорином это сделали, Каэн. Мы, как сумели, исправили содеянное гномами. |
| Kaen’s mouth opened and then closed again. | Каэн раскрыл рот, потом опять закрыл. |
| “You do not believe me,” Matt went on, inexorably, mercilessly. “You want not to believe, so your hopes and plans will not have gone so terribly awry. Do not believe me, then! Believe, instead, the witness of your eyes!” | — Ты мне не веришь, — продолжал Мэтт неумолимо, безжалостно. — Не хочешь верить, что твои надежды и планы рухнули. Так не верь мне! Поверь своим глазам! |
| And thrusting a hand into the pocket of the vest he wore, he drew from it a black shard that he threw down on the stone table between the Scepter and the Crown. Kaen leaned forward to look, and an involuntary sound escaped him. | И он сунул руку в карман своей куртки и достал из него черный осколок и бросил его на каменный стол между скипетром и Венцом. Каэн наклонился вперед, чтобы посмотреть, и у него невольно вырвался возглас. |
| “Well may you wail!” Matt intoned, his voice like that of a final judgment. “Though even now you are grieving for yourself and not for your people to see a fragment of the broken Cauldron return to these mountains.” | — Можешь вопить! — нараспев произнес Мэтт таким голосом, словно выносил окончательный приговор. — Хотя даже сейчас ты горюешь о себе, а не о своем народе, при виде осколка разбитого Котла, который вернулся в эти горы. |
| He turned back to face the high-vaulted Hall, under the ceaseless circling of the diamond birds. | Он снова повернулся лицом к залу под высокими сводами, где непрестанно кружились алмазные птицы. |
| Again the shift in his speech was awkward, rough. Again he seemed oblivous to that. “Dwarves,” Matt cried, “I claim no blamelessness before you now. I have done wrong, but have made redress as best I might. And I will continue to do so, now and forward from this day until I die. I will bear the burdens of my own transgressions and take upon myself as many of your own burdens as I can. For so must a King do, and I am your King. I have returned to lead you back among the armies of the Light where the Dwarves belong. Where we have always belonged. Will you have me?” | И снова он сменил тему, неловко и неуклюже. И снова, казалось, не заметил этого. — Гномы, — воскликнул Мэтт, — я не заявляю сейчас перед вами о своей невиновности. Я поступил неверно, но постарался искупить свою вину, как мог. И я буду продолжать это делать теперь и в будущем, пока не умру. Я понесу бремя моего собственного отступничества и возьму на себя столько вашего бремени, сколько смогу. Ибо так подобает поступать королю, а я — ваш король. Я вернулся, чтобы снова вернуть вас в ряды армии Света, где подобает находиться гномам. Где мы всегда прежде находились. Вы пойдете за мной? |
| Silence. Of course. | Молчание. Конечно. |
| Scarcely breathing, Kim strove with all her untutored instincts to take its measure. | Едва дыша, Ким пыталась измерить его при помощи всех своих неискушенных инстинктов. |
| The shape of the silence was sharp; it was heavy with unnamed fears, inchoate apprehensions; it was densely, intricately threaded with numberless questions and doubts. There was more, she knew there was more, but she was not equal to discerning any of it clearly. | Тишина имела форму острия; она была перегружена тяжестью неназванных страхов, неявных предчувствий; она была густо пронизана сложным переплетением бесчисленных вопросов и сомнений. В ней было еще больше всего, много больше, но она не умела ясно распознать, чего именно. |
| And then, in any case, the silence was broken. | Все равно в этот момент тишина была нарушена. |
random book preview
(Kay Guy, "The Darkest Road")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |