|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| A door slid back in the box. A man stepped out, wearing clothing that seemed to end everywhere in curlicues. He looked first at me, then at Morniel. | Дверца ящика открылась. Оттуда шагнул в комнату человек; одежда у него вся была как бы в завитушках. Он посмотрел сначала на меня, затем на Морниела. |
| “Morniel Mathaway?” he inquired. | — Морниел Метауэй? — осведомился он. |
| “Ye-es,” Morniel said, backing away toward his refrigerator. | — Д-да, — сказал Морниел, пятясь к холодильнику. |
| “Morniel Mathaway,” the man from the box said, “my name is Glescu. I bring you greetings from 2487 A.D.” | — Мистер Метауэй, — сказал человек из ящика. — Меня зовут Глеску. Я принес вам привет из 2487 года нашей эры. |
| Neither of us could think of a topper for that one, so we let it lie there. I got up and stood beside Morniel, feeling obscurely that I wanted to get as close as possible to something I was familiar with. | Никто из нас не нашелся, что на это ответить. Я поднялся со стула и стал рядом с Морниелом, смутно ощущая необходимость быть поближе к чему-нибудь хорошо знакомому. |
| And we all held that position for a while. Tableau. | Некоторое время все сохраняли исходную позицию. Немая сцена. |
| I thought to myself, 2487 A.D. I’d never seen anyone dressed like that. Even more, I’d never imagined anyone dressed like that and my imagination can run pretty wild. The clothing was not exactly transparent and yet not quite opaque. Prismatic is the word for it, different colors that constantly chased themselves in and out and around the curlicues. There seemed to be a pattern to it, but nothing that my eyes could hold down and identify. | «2487-й, — подумал я. — Нашей эры». Ни разу не приходилось мне видеть никого в такой одежде. Более того, я никогда и не воображал никого в такой одежде, хотя, разыгравшись, моя фантазия способна на самые дикие взлеты. Одеяние не было прозрачным, но и не то чтоб вовсе светонепроницаемым. Переливчатое — вот подходящий термин. Различные цвета и оттенки неутомимо гонялись друг за другом вокруг завитушек. Здесь, видимо, предполагалась некая гармония, но не такого сорта, чтоб мой глаз мог уловить ее и опознать. |
| And the man himself, this Mr. Glescu, was about the same height as-Morniel and me and he seemed to be not very much older. But there was a something about him—I don’t know, call it quality, true and tremendous quality—that would have cowed the Duke of Wellington. Civilized, maybe that’s the word: he was the most civilized-looking man I’d ever seen. | Сам прибывший, мистер Глеску, был примерно одного роста со мною и Морниелом и выглядел только чуть постарше нас. Но что-то в нем ощущалось такое — даже не знаю, назовите это породой, если угодно, подлинным внутренним величием и благородством, которые посрамили бы даже герцога Веллингтонского. Цивилизованность, может быть. То был самый цивилизованный человек из всех, с кем мне до сих пор доводилось встречаться. |
| He stepped forward. “We will now,” he said in a rich, wonderfully resonant voice, “indulge in the twentieth-century custom of shaking hands.” | Он шагнул вперед. — Думаю, — произнес он удивительно звучным, богатым обертонами голосом, — что нам следует прибегнуть к свойственной двадцатому столетию церемонии пожатия рук. |
| So we indulged in the twentieth-century custom of shaking hands with him. First Morniel, then me—and both very gingerly. Mr. Glescu shook hands with a peculiar awkwardness that made me think of the way an Iowan farmer might eat with chopsticks for the first time. | Так мы и сделали — осуществили свойственную двадцатому столетию церемонию пожатия рук. Сначала Морниел, потом я, и оба очень робко. Мистер Глеску проделал это с неуклюжестью фермера из Айовы, который впервые в жизни ест китайскими палочками. |
| The ceremony over, he stood there and beamed at us. Or, rather, at Morniel. | Церемония окончилась, гость стоял и широко улыбался нам. Или, вернее, Морниелу. |
| “What a moment, eh?” he said. “What a supreme moment!” | — Какая минута, не правда ли? — сказал он. — Какая историческая минута! |
| Morniel took a deep breath and I knew that all those years of meeting process servers unexpectedly on the stairs had begun to pay off. He was recovering; his mind was beginning to work again. | Морниел испустил глубокий вздох, и я почувствовал, что долгие годы, в течение которых ему то и дело приходилось неожиданно сталкиваться на лестнице с судебными исполнителями, требующими уплаты долгов, не пропали даром. Он быстро приходил в себя, его мозг включался в работу. |
| “How do you mean ‘what a moment’?” he asked. “What’s so special about it? Are you the—the inventor of time travel?” Mr. Glescu twinkled with laughter. “Me? An inventor? | — Как вас понимать, когда вы говорите «историческая минута»? — спросил он. — Что в ней такого особенного? Вы что — изобретатель машины времени? |
| Oh, no. No, no! Time travel was invented by Antoinette Ingeborg in—but that was after your time. Hardly worth going into at the moment, especially since I only have half an hour.” | — Я? Изобретатель? — мистер Глеску усмехнулся. — О нет, ни в коем случае. Путешествие во времени было изобретено Антуанеттой Ингеборг в… после вашей эпохи. Вряд ли стоит сейчас говорить об этом, поскольку в моем распоряжении всего полчаса. |
| “Why half an hour?” I asked, not so much because I was curious as because it seemed like a good question. | — А почему полчаса? — спросил я. Не оттого, что меня это так уж интересовало, а просто вопрос показался уместным. |
| “The skindrom can only be maintained that long,” he elucidated. “The skindrom is—well, call it a transmitting device that enables me to appear in your period. There is such an enormous expenditure of power required that a trip into the past is made only once every fifty years. The privilege is awarded as a sort of Gobel. I hope I have the word right. It is Gobel isn’t it? The award made in your time?” | — Скиндром рассчитан только на этот срок. Скиндром — это… В общем, это устройство, позволяющее мне появляться в вашем периоде. Расход энергии так велик, что путешествия в прошлое осуществляются лишь раз в пятьдесят лет. Правом на проезд награждают, как Гобелем… Надеюсь, я правильно выразился? Гобель, да? Премия, которую присуждали в ваше время. |
| I had a flash. “You wouldn’t mean Nobel, by any chance? The Nobel Prize?” | Меня вдруг осенило. — Нобель! Может быть, вы говорите о Нобеле? Нобелевская премия! |
| He nodded his head enthusiastically. “That’s it! The Nobel Prize. The trip is awarded to outstanding scholars as a kind of Nobel Prize. Once every fifty years—the man selected by the gardunax as the most pre-eminent—that sort of thing. Up to now, of course, it’s always gone to historians and they’ve frittered it away on the Siege of Troy, the first atom-bomb explosion at Los Alamos, the discovery of America—things like that. But this year—” | Он просиял. — Вот-вот. Таким путешествием награждают выдающихся исследователей-гуманитариев — что-то вроде Нобелевской премии. Единожды в пятьдесят лет человек, которого Совет хранителей избирает как наиболее достойного… В таком духе. До сих пор, конечно, эту возможность всегда предоставляли историкам, и они разменивали ее на осаду Трои, первый атомный взрыв в Лос-Аламосе, открытие Америки и тому подобное. Но на сей раз… |
| “Yes?” Morniel broke in, his voice quavering. We were both suddenly remembering that Mr. Glescu had known his name. “What kind of scholar are you?” | — Понятно, — прервал его Морниел дрогнувшим голосом. (Мы оба вдруг сообразили, что мистер Глеску знает имя Морниела.) — А что же исследуете вы? |
random book preview
(Tenn William, "The Discovery of Morniel Mathaway")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |