|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “Barely. I did hear the bell for Compline shortly after, over the wall. Curious how it carries over all the bustle between.” In the upper air, so it would; people in the Foregate regulated their day by the office bells. “Who was this who followed me? Did you know him?” | — Как раз около восьми. Вскорости в аббатстве зазвонил колокол к повечерию. Я еще подивился, что расслышал его в такой суматохе. На самом деле колокольный звон был слышен далеко за стенами аббатства, и жители предместья привыкли узнавать по нему время. |
| They looked at each other and hoisted indifferent shoulders; among the thousands at a great fair the local people are lost. “Never seen him before. Not a Shrewsbury man. He may not have been following, to call it that, at all, just heading the same way.” | — А что за малый потащился за мной? Знаете вы его? Приятели переглянулись и пожали плечами: — На ярмарке эдакая прорва народу толчется, разве всех упомнишь. Никогда прежде его не видели. Он не местный, не из Шрусбери. Да, может, он и не за тобой шел, а просто тем же путем, мало ли куда. |
| They told him exactly where he had left them, and the direction he had taken. Philip made his way purposefully to the spot indicated, but in that busy concourse, spreading along the Foregate and filling every open space beyond, he was still without a map. All he knew was that before nine, according to the witness in the sheriff’s court, he had been very drunk and still drinking in Wat’s tavern, and blurting out hatred and grievance and the intent of vengeance against Master Thomas of Bristol. The interval it was hard to fill. Perhaps he had made his way there at once, and been well advanced in drink before the stranger noted his threats. | Друзья подробно рассказали Филипу, где он расстался с ними и в каком направлении пошел. Юноша устремился к указанному месту, однако, оказавшись в предместье, битком забитом палатками, лотками и прилавками, сообразил, что перед ним стоит непростая задача. Он всего-то и знал: если верить сказанному на разбирательстве у шерифа, получается — около восьми вечера он уже был сильно пьян, сидел в таверне Уота, продолжая пить, и при этом поносил на чем свет стоит Томаса из Бристоля, угрожая ему сведением счетов. Оставалось загадкой, что он делал с момента прощания с приятелями до того момента, как оказался в таверне. Возможно, он сразу направился к Уоту да у него и успел набраться, прежде чем незнакомец обратил внимание на его пьяные угрозы. |
| Philip gritted his teeth and set off along the Foregate, so intent on his own quest that he had no ears for anything else, and missed the news that was being busily conveyed back and forth through the fair, with imaginative variations and considerable embellishments before it reached the far corner of the horse-fair. It was news more than two hours old by then, but Philip had heard no word of it, his mind was on his own problem. All round him stalls were being stripped down to trestle and board, and rented booths being locked up, and the keys delivered to abbey stewards. Business was almost put away, but the evening was not yet outworn, there would be pleasure after business. | Стиснув зубы, Филип шагал вдоль предместья. Он был настолько погружен в свои мысли, что совершенно не замечал происходящего вокруг, а между тем по всему предместью судили и рядили о недавнем происшествии. Передаваемый из уст в уста рассказ обрастал вымышленными подробностями, изменяясь почти до неузнаваемости. Но юноше было не до сплетен и пересудов, его волновали только собственные дела. Лотки и прилавки были по большей части уже разобраны, доски и козлы сложены штабелями. Торговцы закрывали арендованные у аббатства палатки и сдавали ключи аббатским служителям. Торговля подходила к концу, но впереди был вечер и ожидалось веселье: кончил дело — гуляй смело. |
| Walter Renold’s inn lay at the far corner of the horse-fair, not on the London highroad, but on the quieter road that bore away north-eastwards. It was handy for the country people who brought goods to market, and at this hour it was full. It went against the grain with Philip even to order a pot of ale for himself while he was on this desperate quest, but alehouses live by sales, and at least he was so formidably sober now that he could afford the indulgence. The potboy who brought him his drink was hardly more than a child, and he did not remember the tow hair and pock-marked face. He waited to speak with Wat himself, when there was a brief interlude of calm. | Постоялый двор Уолтера Рейнольда располагался на дальнем конце ярмарочной площади. Он стоял не у большой Лондонской дороги, а у тихого проселка, ведущего на северо-восток. Здесь частенько останавливался деревенский люд, привозивший товары на рынок. При постоялом дворе находилась таверна, и в этот час в ней было полно народу. Филипа с души воротило при мысли о вине или эле, но питейные заведения существуют за счет выручки, и, коли пришел туда, надо что-то заказывать. К тому же юноша был совершенно трезв, а потому рассудил, что может позволить себе глоток-другой. Питье ему принес мальчишка-подавальщик. Хозяин был занят, но Филип решил подождать и поговорить с самим Уотом, когда у того выдастся свободная минута. — Я слыхал, что тебя выпустили, — промолвил Уот, усевшись напротив юноши и положив на стол загорелые руки, — и чертовски рад. Я с самого начала не верил в твою вину — так им и сказал, когда меня спросили. Когда ты вышел? — Незадолго до полудня. |
| “I heard they’d let you go free,” said Wat, spreading brawny arms along the table opposite him. “I’m glad of it. I never thought you’d do harm, and so I told them where they asked. When was it they loosed you?” “A while before noon.” Hugh Beringar had said he should eat his dinner at home, and so he had, though at a later hour than usual. “So nobody could point a finger at you over the latest ill-doings. Such a fair as we’ve had! Good weather and good sales, and good attendance all round, even good behaviour,” said Wat weightily, considering the whole range of his experience of fairs. “And yet two merchants murdered, the second of them a northern man found only this morning broken-necked in his stall. You’ll have heard about that? When did we ever have such happenings! It’s not the lads of Shrewsbury, I said when they asked me, that get up to such villainies, you look among the incomers from other parts. We’re decent folk herebouts!” “Yes, I know of that,” said Philip. “But it’s not that death they pointed at me, it’s the first, the Bristol merchant… ” North and south had met here, he reflected, fatally for both. Now why should that be? Both the victims strangers from far distances, where some born locally were as well worth plundering. “This one they could hardly charge to your account,” said Wat, grinning broadly, “even if you’d been at large so early. It’s all past and gone. You hadn’t heard? There was a grand to-do along the Foregate, a few hours ago. The murderer’s found out red-handed, and made a break for his freedom on his lord’s horse, and kicked his lord into the dust on the way. And he’s shot down dead as a storm-struck tree, at his lord’s orders. A master’s shot, they say. The glover’s soon avenged. And you’d not heard of it?” “Not a word! The last I heard they were looking for a man who might have a slit sleeve to show, and a gash in his arm. When was this, then?” It seemed that Brother Cadfael must have found his man, unaided, after all. “Not an hour before Vespers it must have been. All I heard was the shouting at the abbey end of the Foregate. But they tell me the sheriff himself was there.” | Хью Берингар обещал Кадфаэлю, что паренек будет сегодня обедать дома. Так оно и вышло, хотя пообедал он чуть позже, чем обычно. — После всех безобразий, случившихся, пока ты сидел, никто тебя обвинить не сможет. Однако, скажу я тебе, ну и ярмарка нынче выдалась! Погода прекрасная, народу съехалось множество, прибыль хорошая, да и свар на торгу почитай что и не было. — Уот говорил со знанием дела, ибо повидал не одну ярмарку. — А с другой стороны, двое купцов убиты. Одного из них — северянина — сегодня утром нашли в его же палатке со сломанной шеей. Слыхал ты об этом? Когда еще у нас такое творилось? Но парни из Шрусбери тут ни при чем. Я так и сказал, когда меня спросили: злодеев надобно искать среди пришлого люда. Мало ли кого сюда понаехало. — Да, мне рассказывали об этом, — отвечал Филип, — но в этом убийстве меня и не подозревали. А вот смерть Томаса из Бристоля… — Он задумался. Южанин и северянин приехали на ярмарку с разных концов страны, и оба нашли здесь свою смерть. Почему так случилось? Может, просто кто-то из местных воришек соблазнился их пожитками? |
| About five in the afternoon, perhaps less than an hour after Philip had left Brother Cadfael and gone back into the town to look for John Norreys. A short hunt that had been, no need any longer for him to cast a narrowed eye at men’s sleeves wherever he went. “And it’s certain they got the right man?” “Certain! The merchant had marked him, and they say there were goods and money from the glover’s stall found in his pack. Some groom called Ewald, I heard… ” | — Убийство бристольского купца вряд ли смогут на тебя повесить, — широко улыбаясь, сказал Уот. — Поначалу и верно, ты был под сильным подозрением, но теперь все прошло и забыто. А тут пару часов назад такое приключилось — все предместье гудит. Нашли убийцу. У него рука была порезана, это его и выдало. А он вскочил на коня, пнул своего лорда, так что тот кубарем покатился, и пустился наутек. Удрать хотел, да не тут-то было. Лорд приказал своему сокольничему остановить беглеца, тот и остановил. Засадил ему стрелу в спину. Бедняга и охнуть не успел. Мастерский, говорят, был выстрел. Перчаточник отомщен, долго ждать не пришлось. Неужто ты об этом еще не слышал? — Ни слова. Я только знал, что разыскивают человека с располосованным рукавом и порезом на левой руке. Когда, говоришь, все это случилось? — спросил Филип, думая о том, что, судя по всему, Кадфаэль нашел убийцу и без его помощи. — За час до вечерни или около того. На аббатском конце предместья такой шум поднялся. Мне говорили, что в это время был там и сам шериф. «Около пяти часов, — подумал Филип. — И часу не прошло, как я расстался с Кадфаэлем и отправился в город искать Джона Норриса. Быстро все обернулось. Теперь нет нужды высматривать человека с порванным рукавом». — А это точно был убийца? — Точно! Купец поранил ему руку, да к тому же, поговаривают, у него нашли деньги и кое-какие вещицы, прихваченные у перчаточника. Вроде какой-то конюх, звали его Эвальд… |
| A mere sneak-thief, then, who had gone too far. Nothing there to bear on Philip’s own quest. He was free to concentrate his mind once again, and even more intently, upon his own pilgrimage. It had begun as a penitential exercise, but was gradually abandoning that aspect. Certainly he had made a fool of himself, but the original impulse on which he had acted, and roused others to act, had not been so foolish, after all, and was nothing to be ashamed of. Only when it collapsed about him in ruins had he thrown good sense to the winds, and indulged his misery like a sulking child. | «Значит, это был обычный вор, — решил юноша. — Затеял грабеж, а вышло убийство». Во всяком случае, ему это ничего дать не могло и следовало сосредоточиться на своем деле. Юноша задумался. Поначалу он корил себя за все, что случилось, но потом взглянул на это по-иному. Конечно, он свалял дурака, но намерения-то у него были благие, и их нечего стыдиться. Другое дело, что потом, когда все пошло прахом, он, вместо того чтобы достойно снести неудачу, надулся, как мальчишка, напрочь забыв о здравом смысле. |
| “Now if only I could find out as certainly who it was did for Master Thomas! It was that night there was grave matter urged against me, and I will own I laid myself open. It’s all very well being let out on my father’s bail, but no one has yet said I’m clear of the charge. The rest I’ll pay my score for, but I want to prove I never did the merchant any violence. I know I was here that night—the eve of the fair, you’ll remember? From what hour? I’ve no recollection of times, myself. According to his men, Master Thomas was alive until a third of the hour past nine.” | — Если бы только мне удалось найти и убийцу мастера Томаса! Его убили в тот вечер, когда я наделал дел, потому и оказался под подозрением. Сам виноват — что тут скажешь. Хорошо, конечно, что меня отпустили под поручительство отца, однако обвинение с меня еще не снято. За все, что я действительно натворил, я готов ответить по всей строгости, но купцу я ничего худого не сделал и хочу это доказать. Слушай, я ведь был у тебя в тот вечер, накануне ярмарки. Ты, случаем, не помнишь, в котором часу? У меня-то память совсем отшибло. А его работники утверждают, что минут двадцать десятого мастер Томас был еще жив. |
| “Oh, you were here, no question!” Wat could not help grinning at the memory. “There was noise enough, we were busy, but you made yourself heard! No offence, lad, who hasn’t made a fool of himself in his cups from time to time? It can’t have been more than a quarter after eight when you came in, and I doubt you’d had much, up to then.” | — У меня ты был, это факт, — ухмыльнулся Уот. — Тут стоял шум и гам, да и дел у меня было по горло, но тебя, знаешь ли, трудно было не заметить. Не обижайся, парень, со всяким бывает. Ты заявился примерно в четверть девятого и не был особо пьян. |
| Only a quarter after the hour of Compline—then he must have come straight here after shaking off his friends. Not straight, perhaps that was an inappropriate word, but weavingly and unsteadily, though at that rate not calling anywhere else on the way. It was a natural thing to do, to hurry clean through the thick of the fair, and put as much ground as possible between himself and his solicitous companions before calling a halt. “I tell you what, boy,” said the expert kindly, “if you’d taken it slowly you’d have been sober enough. But you had to rush the matter. I doubt I’ve ever seen a fellow put so much down in the time, no wonder your belly turned against it.” | Всего через четверть часа после повечерия — это значит, что, отделавшись от приятелей, он отправился прямо в таверну. Прямо, конечно, не то слово: шел он небось, шатаясь из стороны в сторону, но, во всяком случае, никуда больше не заходил. Оно и понятно — ему хотелось поскорее выбраться из ярмарочной толпы и избавиться от назойливой опеки друзей, а потом уж найти себе прибежище. — Я так тебе скажу, парень, — доброжелательно промолвил Уот, — если бы ты особо не налегал, все с тобой было бы в порядке. Но ты принялся глушить чашу за чашей. Отроду не видывал, чтобы так поспешали с питьем. Немудрено, что у тебя желудок вывернуло. |
| It was not cheering listening, but Philip swallowed it doggedly. Evidently he had been as foolish as he had been dreading, and the archer’s account of his behaviour had not been at all exaggerated. | Выслушивать такие вещи — приятного мало, но куда денешься, приходилось терпеть. Видно, он и вправду перебрал, и сокольничий не преувеличил, рассказывая о его выходках. |
| “And was I yelling vengeance against the man who struck me? That’s what they said of me.” | — Неужто я и впрямь грозился расправиться с купцом за то, что он треснул меня по голове? Так говорили на разбирательстве у шерифа. |
| “Well, now, I wouldn’t go so far as that, and yet it’s not too far off the mark, either. Let’s say you were not greatly loving him, and no wonder, we could all see the dunt he’d given you. Arrogant and greedy you called him, and a few other things I don’t recall, and mark your words, you kept telling us, pride like his was due for a disastrous fall, and soon. That must be what they had in mind who witnessed against you. I never heard word of any going to this hearing from my tavern, not until afterwards. Who were they that testified, then?” | — Не то чтобы грозился, однако, по правде говоря, можно было понять тебя и так. Особой любви ты к нему не выказывал, это и немудрено — все видели, какую он тебе шишку набил. Честил ты его по-всякому, это верно: и в жадности упрекал его, и в чванстве, и все твердил, что гордыня не доведет его до добра. Может, тот, кто против тебя свидетельствовал, имел в виду как раз эти слова. А кто, кстати, рассказал об этом шерифу? |
| “It was one man,” said Philip. “Not that I can blame him, it seems he told no lies—indeed, I never thought he had, I know I was the world’s fool that night.” | — Да так, один малый, — промолвил Филип. — Но я на него не в обиде, потому как он, похоже, говорил правду, а я в тот вечер вел себя точно последний дурак. |
| “Why, bless you, lad, with a cracked head a man’s liable to act like one cracked, he has the right. But who’s this one man? What with all the incomers at the fair, I had more strangers than known customers of these evenings.” | — Ладно, парень, что с тебя можно было взять. С проломленной башкой всякий бы небось ополоумел. А что за малый? Как началась ярмарка, у меня в таверне одни приезжие толкутся, знакомых лиц почти и не видно. |
| “It was a man attending one of the abbey guests,” said Philip. “Turstan Fowler, they said his name was. He said he was here drinking, and went from ale to wine, and then to strong liquor—it seems he ended up as drunk as I was myself, they took him up helpless later, and slung him into a cell at the abbey overnight. A well-set-up fellow, but slouching and unkempt when I saw him in the court. About thirty-five years old, at a guess, sunburned, a bush of brown hair… ” | — Это слуга одного из гостей аббатства, — отвечал Филип, — зовут его, как мне говорили, Турстан Фаулер. Он рассказывал, что и сам пил здесь — сначала эль, потом перешел к вину, а закончил можжевеловкой. Кажется, в конце концов он надрался так же, как я. Его нашли валяющимся без чувств и отволокли отсыпаться в келью аббатства. Я видел его на разбирательстве — статный, крепкий парень, правда, вид у него был пришибленный и помятый. Ему лет тридцать пять, загорелый, с густыми каштановыми волосами… |
| Wat shook his head, pondering the description. “I don’t know him, not by that, though I’ve got a rare memory for faces. An ale-house keeper has to have. Ah, well, if he’s a stranger he’d no call to give false witness, I suppose he was but honest, and put the worst meaning on your bletherings for want of knowing you.” | Уот покачал головой: — Нет, я его не знаю. Хоть убей, не могу припомнить такого, а ведь у меня отменная память на лица. В нашем ремесле без этого нельзя. Ну да раз он приезжий, зачем ему тебя оговаривать. Похоже, он неверно понял твои речи. |
| “What time was it when I left here?” Philip winced ever at the recollection of the departure, sudden and desperate, with churning stomach and swimming head, and both hands clamped hard over his grimly locked jaw. Barely time to weave a frantic way across the road and into the edge of the copse beyond, where he had heaved his heart out, and then blundered some distance further in cover towards the orchards of the Gaye, and collapsed shivering and retching into the grass, to pass into a sodden sleep. He had not dragged himself out of it until the small hours. | — А когда я ушел отсюда? Филипу стало не по себе при мысли о том состоянии, в котором он покинул таверну. Он припомнил, что его мутило, голова шла кругом и он едва успел, вскочив из-за стола, перебежать дорогу и укрыться в рощице, где облегчил желудок. А потом, движимый отчаянием, он побрел дальше и где-то в садах у Гайи повалился на траву и забылся тяжелым сном. Там он и оставался до рассвета. |
| “Why, reckoning from Compline, I’d say an hour had passed, it would be about nine of the clock.” | — Ну, я бы сказал, что с повечерия примерно часок прошел. Около девяти, не иначе. |
random book preview
(Peters Ellis, "St. Peters Fair")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |