|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “I’ll come out with you as far as the track,” said Cecily, “and set you on your road. It’s fine and warm still, and I’m wakeful.” | — Я пойду с тобой, — сказала Сесили, — выведу тебя на тропинку. На улице приятно и тепло, а спать я еще не хочу. |
| She walked beside him in silence as far as the gate in John’s stockade, and out across the clearing of open grass to the edge of the trees, and there they halted. | Она молча шла рядом с Найаллом. Пройдя через калитку в частоколе, а затем через заросшую травой прочисть, они остановились у края леса. |
| “One of these days,” she said, as though she had been listening to all that he had been thinking, “you’ll be taking the little one away from us. It’s only right you should, though we shall grudge her to you. As well we’re not so far away that we can’t borrow her back now and then. It wouldn’t do to leave it too long, Niall. I’ve had the gift of her, and been glad of it, but yours she is, yours and Avota’s, when all’s said, and best she should grow up knowing it and content with it.” “She’s young yet,” said Niall defensively. | — В один прекрасный день ты заберешь малышку от нас, — сказала Сесили, как будто подслушав мысли брата. — Все правильно, так и надо, только нам будет очень не хватать ее. Конечно, мы живем не так уж далеко и сможем время от времени снова забирать ее к себе. Не надо откладывать это, Найалл. Она была мне как подарок, и я очень люблю ее, но она — твоя, твоя и Эйвоты, если уж говорить до конца, и надо, чтобы она выросла, понимая это, и научилась это ценить. |
| “I dread to confuse her too soon.” | — Она еще маленькая, — возразил Найалл, словно защищаясь. — Я боюсь слишком рано смутить ее покой. |
| “She’s young, but she’s knowing. She begins to ask why you always leave her, and to wonder how you do, alone, and who cooks and washes for you. I reckon you could as well take her on a visit, show her how you live and what you make. She’s hungry to know, you’ll find she’ll drink it in. And much as she joys in playing with my brood, she never likes sharing you with them. That’s a true woman you’ll find there,” said Cecily with conviction. “But for all that, it might be the best thing of all you could do for her, Niall, just now is to give her another mother. One of her own, with no rival childer by. For she’s sharp enough, my dear, to know that I’m none of hers, love her as I may.” | — Да, она мала, но она все понимает и уже начинает спрашивать, почему ты всегда уходишь, а ее оставляешь здесь. Интересуется, как же ты живешь один, кто тебе готовит, стирает. Мне кажется, тебе следует взять ее с собой погостить, показать, как ты живешь и что ты делаешь. Ей до смерти хочется знать это. Сам увидишь. И как бы ей ни было весело играть с моими детьми, она не хочет делить тебя с ними. Она уже самая настоящая женщина, — убежденно заявила Сесили. — Но все-таки самое лучшее, что ты можешь сделать для нее, Найалл, — это дать ей другую мать. Ее собственную, из-за которой не надо будет соперничать с другими детьми. Она очень смышленая, дорогой мой, и понимает, что я не ее мать, хоть и люблю ее всем сердцем. |
| Niall said his good night to her without comment on that, and went off with a rapid stride into the trees. She knew him well enough to expect nothing more, and turned back to the house, when he had vanished from sight, aware that he had listened and been torn. It was time he should give thought to it. The life of a respected town craftsman’s daughter, with property to inherit and social skills to learn, must necessarily be different from that of a country steward’s girl; her betrothal prospects must be sought among a different group of people, her upbringing be aimed at a somewhat different kind of household with a different round of duties. Sharp beyond her years, the child might begin to think that a father who leaves her too long apart from him does not really want her, but visits only out of duty. Yet she was very young, very young to be taken where there was no woman to care for her. Now if only there should be some real hope in this widow woman of whom he had nothing to say! Or, for that matter, any other decent woman with a warm heart and a cool head, and patience enough for two! Niall walked on along the narrow path between the trees, in dark-green night, full-leaved and heady with scents, with his sister’s voice still in his ears. The woods were thick and well grown here, the ground so shadowed that herbal cover was scant, but the interlacing of boughs above shut out the sky. Sometimes the path emerged for a short way into more open upland where the trees thinned and clearings of heath appeared, for all this stretch of country was the northern fringe of the Long Forest, where men had encroached with their little assarts and their legal or illegal cutting of timber and pasturing of pigs on acorns and beech-mast. But even here settlements were very few. He would not see more than a couple of small, precarious holdings before he came to the hamlet of Brace Meole, nearly half his way home. On that thought he checked to reconsider, for it might be a little quicker to turn aside to the east on a path he knew, and hit the high road, if such a track through forest could be called a high road, well before the village, instead of staying on the forest path. Every variation on this journey was familiar to him. The path of which he was thinking crossed the one on which he was walking diagonally, striking south-west, and where the ways met there was a small open clearing, the only such space in a belt of thicker woodland. Here he halted for a moment, still undecided, and stood to savour the awesome quietness of the night, just as the hush was mysteriously broken by small, persistent sounds. In such windless silence any sound, however soft, came startlingly upon the ear. Instinctively Niall drew back from the open ground, deep into the cover of the trees, and stood with head up and ears stretched to decipher the signs. | Найалл ничего не ответил, попрощался с сестрой и быстрыми шагами углубился в лес. Сесили хорошо знала брата и не ждала от него ничего другого. Когда он исчез из виду, она повернулась и пошла домой, совершенно уверенная, что он внимательно слушал ее и сердце его при этом разрывалось на части. Пора ему подумать об этом. Жизнь дочери почтенного городского ремесленника, которой предстояло наследовать известное состояние и научиться искусству вести себя в обществе, должна сильно отличаться от жизни дочери деревенского управляющего. Ее будущий жених будет, скорее всего, из другой среды, и надо воспитывать девочку так, чтобы приучить вести совершенно иное хозяйство. Ведь у нее будет совсем другой круг обязанностей. Смышленая не по годам, она даже может подумать, что отец, позволяя ей так долго жить вдали от себя, просто не хочет, чтобы они были вместе, и посещает ее лишь из чувства долга. И все же она очень мала, слишком мала, чтобы жить в доме, где нет женщины, которая бы о ней заботилась. Если бы только и впрямь можно было надеяться, что он женится на этой вдове, о которой не хочет ничего говорить! Или, уж если на то пошло, на какой-нибудь другой достойной женщине, с добрым сердцем и здравым умом, у которой хватит терпения на них обоих. Найалл шагал по узкой лесной тропинке, которая вилась между темнеющими в ночи деревьями, терпко пахла пышная листва. Голос сестры все еще звучал у него в ушах. Высокие деревья стояли плотной стеной, их густые ветви переплелись и скрывали небо, на земле под ними всегда лежала тень, так что травяной покров был весьма скудным. Иногда тропинка выходила на более открытое место, где деревья росли пореже, встречались даже небольшие вересковые пустоши. Это был северный край Долгого леса. Люди вторгались сюда, расчищая небольшие участки под пашню, занимаясь, с позволения хозяина или без оного, рубкой деревьев и пася свиней, которые кормились тут желудями и буковой корой. Но жилья здесь было очень мало. По дороге к деревушке Брейс Меол, которая находилась на полпути к дому, Найаллу предстояло миновать лишь два захудалых, как будто случайно оказавшихся тут хутора. Найалл остановился, размышляя, не лучше ли вместо того, чтобы, как обычно, идти прямо через лес, свернуть на восток и по хорошо известной ему тропке выйти на проселок, если только ту лесную дорогу можно было назвать проселком, и, сократив путь, обогнуть деревню. Найалл хорошо знал тот проселок. Тропка же, о которой он думал, отходила от его тропы на северо-восток, а на перекрестке была небольшая полянка, единственное открытое место в густом лесу. На этой полянке Найалл остановился, все еще в нерешительности, и стоял, наслаждаясь благословенным ночным покоем. Вдруг тишину нарушил какой-то таинственный шум, легкий и равномерный. В молчаливом безветрии каждый шорох, каким бы он ни был тихим, громом отдавался в ушах. Найалл безотчетно отступил под деревья и стоял, подняв голову и прислушиваясь к непонятным звукам. |
| There are always some nocturnal creatures about their business in the dark, but their small rustlings keep low to the ground and furtive, and freeze when a man is scented in the night, since every man is an enemy. These sounds proceeded steadily though softly, and were gradually drawing nearer. The dull, solid but muffled thud of hooves in deep turf, drawing near at a brisk walk from the direction of the road, and a light rustling and swish of pliable twigs brushing a passing bulk. The summer growth was at its height, the trees had reached new and tender shoots just far enough to encroach upon the path with their soft tips. | В ночном лесу всегда найдутся какие-нибудь животные, которые занимаются своими делами в темноте, но обычно они очень осторожны, а почуяв людей, замирают, потому что человек им враг. Звуки же, которые слышал Найалл, не прекращались, наоборот, они становились все ближе. Это был глухой стук копыт по мягкому дерну. Звук тихий, но ровный, он доносился со стороны проселка и сопровождался шуршанием и шелестом задеваемых по пути ветвей. Деревья уже полностью оделись листвой, разрослись, и их молодые побеги вторглись на свободное пространство тропы. |
| What was a horseman doing, coming this way at this hour, and by the pace and the sounds heavily laden? Niall stayed where he was, well within the trees and hidden, but looking out into the clearing, where by contrast there was light enough to distinguish shapes and degrees of grey and black. No moon, and a high, faint veil of cloud between the earth and stars, a night for dark undertakings. And though masterless men seldom ventured within ten miles of Shrewsbury, and the worst to be encountered should be only a poacher, yet there was always the possibility of worse. And when did poachers go mounted about their business? | Что в лесу делать всаднику в такой час? Да и лошадь, судя по звуку, везет тяжелый груз? Найалл, укрывшись за деревьями, стоял и всматривался в открытое пространство: на поляне было настолько светло, что по оттенкам серого и черного можно было различить очертания предметов. Луна еще не взошла, между землей и небом висела легкая дымка, — это была ночь, как будто нарочно предназначенная для темных дел. Беглые вилланы редко подходили к Шрусбери ближе, чем на десять миль, разве что это мог быть браконьер, но все же следовало опасаться худшего. Да и когда это браконьеры отправлялись в лес верхом? |
| Between the dark woodland walls of the right-hand path a vague pallor appeared. The new foliage whispered along a horse’s barrel and a rider’s arm. A white horse, or a pale dapple-grey or very light roan, for his hide brought with it into the clearing its own lambent gleam. The shape of the man on his back appeared at first squat and monstrously thickset, until some unevenness of the ground set up a swaying movement that showed the mount was carrying not one person, but two. A man before, a woman riding pillion behind. One shadowy bulk, without detail, became clearly two, though still without identity, as horse and riders passed by, crossed the path and continued on their cautious way south-west. The swing of the long skirt showed, there were even points of pallor mysterious in the moving darkness, a hand holding by the horseman’s belt, an oval face raised to the sky, free of the hood that had fallen back on to the woman’s shoulders. | Между деревьями, стоявшими стеной по обе стороны уходившей вправо тропы, появилось бледное пятно. Прошелестела молодая листва, задетая крупом лошади и рукой человека. Белая лошадь, а может, серая в яблоках или светло-чалая, вышла на поляну, и шкура ее сверкнула. Фигура человека в седле сначала показалась Найаллу приземистой и чудовищно толстой, но потом неровности почвы заставили всадника покачнуться, и стало понятно, что на лошади сидит не один человек, а двое. Мужчина спереди, женщина сзади, за седлом. Их общая неясная тень раздвоилась, но узнать, кто эти люди, Найалл сразу не смог, даже когда лошадь прошла мимо, пересекла тропу и продолжала осторожно продвигаться на юго-запад. Мелькнула длинная взметнувшаяся юбка, потом какие-то бледные пятна — рука, ухватившаяся за пояс сидящего в седле мужчины, удлиненное женское лицо, — капюшон был откинут. |
| There was nothing clearer to view than that, and yet he knew her. It might have been the poise of the head with its great sheaf of hair, moving against a sky almost as dark, or the erect carriage and balance of her body, or some overstrung cord within his own being that could not but vibrate to her nearness. This woman of all women could not pass by, even in the dark and unaware of him, and he not know. | Ничего больше Найалл не увидел, и все же он сразу узнал ее. Может быть, по наклону головы с тяжелым узлом волос или по тому, как прямо она держалась, а может, затрепетала какая-то до предела натянутая струна в нем самом, отозвавшись на ее близость. И когда она проехала мимо, пусть в темноте, пусть даже не подозревая о том, что он рядом, Найалл не мог не узнать эту женщину, для него единственную из всех, живущих на земле. |
| And what was Judith Perle doing here in the night, three days after vanishing from her rightful place, riding pillion behind a horseman going south-west, and she under no constraint, but going with him willingly? | Но что ночью делает здесь Джудит Перл, исчезнувшая из дома три дня назад? Куда едет она, сидя на лошади позади мужчины, направляясь на юго-запад, причем едет явно не по принуждению, а добровольно? |
| He stood for so long motionless and silent that the small creatures of the night seemed to have lost all awe of him, or forgotten he was there. Somewhere across the clearing, where the path by which he had come continued, something rustled hastily from one tangle of undergrowth to another, and made off westward into safety and silence. Niall stirred out of his chilled stillness, and turned to follow the sound of the muffled hooves down the grassy ride until they died into the same profound silence. He could neither believe in nor understand what he had seen. It was not, it could not be, what it seemed. Where she was going, who was her companion, what she intended, these were mysteries, but they were her mysteries, and in her Niall had so strong and unquestioning a faith that no strange night venture could shake it. The one certainty was that by the grace of God he had found her, and now he must not lose her again, and that was enough. If she had no need of him, if she was in no danger or distress, so be it, and he would never trouble her. But he would, he must, follow and be near to see that no harm came to her, until all this dark interlude was over and done, and she vindicated and restored to the light. The conviction was unbearably strong within him that if he lost her now she would be lost forever. | Найалл так долго стоял, не шевелясь, не произнося ни звука, что мелкие обитатели леса, казалось, потеряли всякий страх перед ним или просто позабыли о нем. За полянкой на продолжении его тропы раз-другой что-то громко зашуршало в густом подлеске, потом звуки стали удаляться на запад и вскоре стихли. Найалл очнулся от своего оцепенения и, повернувшись, стал прислушиваться к глухому стуку копыт по мягкой, заросшей травой земле, пока все не замерло. Наступила глубокая тишина. Найалл не мог поверить тому, что увидел, и ничего не понимал. Этого не было, не могло быть! Ему, наверное, померещилось! Куда она ехала? Кто был ее спутник? Каковы ее намерения? Все было тайной, но это была ее тайна, а вера Найалла в Джудит была так сильна и неколебима, что никакое, даже самое странное ночное видение не могло пошатнуть ее. Единственным несомненным фактом являлось то, что он, благодарение господу, нашел ее и теперь должен удержать, не потерять снова, и этого было достаточно. Если он ей не нужен, если ей не грозит никакая опасность, пусть так и будет, он никогда не побеспокоит ее. Но он последует за ней, он должен это сделать, должен быть поблизости, чтобы быть уверенным, что с ней ничего плохого не случится, покуда то непонятное путешествие не закончится и он не увидит ее целой и невредимой при свете дня. Найалла не оставляло предчувствие, что, если он сейчас потеряет Джудит из виду, больше он ее никогда не увидит. |
| He emerged from his cover and crossed into the path they had taken. There was no danger of losing them; through the thickening forest ahead a horse must hold to the path, especially by night, and in this darkness could not press beyond a walk. A man afoot could have outrun them, provided he knew the woods as Niall knew them. But for his purpose it was enough to recover the sounds that were his guide, and if possible approach close enough to be with her in a moment if anything untoward threatened. This ground was less familiar to him than the various ways to Pulley, having left that hamlet aside on the left, but it was similar country, and he could thread his way among the trees, aside from the path, at a faster speed than the horseman was making. Soon he recovered the small, regular beat of hooves, and the light ring of the bridle as the horse tossed its head at some sudden nocturnal stir, perhaps, in the undergrowth on the other side of the track. Twice he caught that brief, abrupt peal of bells, like a summons to service, reassuring him that he was near, and could close quickly if there should be need. | Он вышел из своего укрытия и ступил на тропу, по которой они поехали. Он не боялся потерять их: лес впереди становился все гуще, так что лошадь могла двигаться только по тропе, а ночью, в такой темноте, к тому же только шагом. Пеший человек мог легко обогнать их, если он знал лес так, как знал его Найалл. Ему нужно было только уловить направление, откуда доносятся звуки, и подойти по возможности ближе, чтобы быть рядом, если вдруг Джудит станет угрожать какая-нибудь беда. Эта местность была знакома Найаллу хуже, чем путь до Палли, так как деревушка Меол осталась в стороне, но лес и здесь был почти таким же, как там, и Найалл мог идти вперед, пробираясь от дерева к дереву неподалеку от тропы, и двигаться при этом быстрее, чем лошадь со всадниками. Вскоре он снова услышал тихий, мерно повторяющийся стук копыт. Звякнула уздечка, когда лошадь тряхнула головой, обеспокоенная, по-видимому, тем, что в темноте рядом с тропой что-то зашевелилось. Дважды до Найалла донесся короткий, отрывистый звон колокольчиков, похожий на призыв к молитве. Найалл понял, что Джудит близко и что он сможет быстро оказаться рядом с ней, если в том будет необходимость. |
| They were moving steadily south-west, deeper into the recesses of the Long Forest, and here there were fewer places where the cover became more open, and patches of heath and outcrop rock appeared. Surely more than a mile past now, and still the riders pressed on, keeping the same cautious pace. The veiled sky had grown somewhat darker with thickening cloud cover. Looking up, Niall could barely distinguish the shapes of the upper branches against the heavens. He went with hands spread to touch the trees and weave his way between, but still he kept within earshot of the horse’s steady progress, and once he found he had drawn abreast of it, and was aware of movement along the path on his right, by sense rather than by sight. He hung back to let the vague blur of the pale hide draw ahead again, and then took up the patient pursuit with greater care. | Они двигались прямо на юго-запад, все больше углубляясь в чащу Долгого леса. Здесь редко встречались открытые поляны, зато стали попадаться вересковые пустоши и голые, выступающие из земли обломки скал. Позади осталось не меньше мили, но всадники продолжали все так же осторожно двигаться вперед. Затянутое облаками небо потемнело, тучи стали плотнее. Поднимая глаза, Найалл с трудом мог различить верхушки деревьев. Он шел, вытянув руки, отводя в сторону сучья, пробираясь между ветвей от дерева к дереву, все время продолжая прислушиваться к ровному шагу лошади. Один раз он вдруг понял, что находится совсем рядом с ней, скорее почувствовал, чем увидел, как она движется по тропе справа от него. Он приостановился и подождал, пока чуть различимое пятно светлой лошадиной шкуры снова мелькнуло где-то впереди, и продолжал идти следом, только более осторожно. |
| He had lost all idea of how long they had been engaged in this nocturnal pilgrimage through the forest, but thought it must be almost an hour, and if the riders had come from the town they must have set out an hour earlier still. As to where they were bound, he had no notion. He knew nothing in this part of the woods, barring perhaps a solitary scratched-out assart hacked recently from the waste. They must be fairly close to the source of the Meole Brook, and riding upstream. From the higher ground on the left two or three tiny tributaries came down and trickled across the path, none of them any barrier, for any one of them could be stepped over dry-shod, at least in summer. The little serpents of water made one more tiny sound, hissing drowsily between the stones. They had gone perhaps three miles, Niall reckoned, since he first began to follow. | Он потерял представление о времени, не знал, сколько уже длится эта ночная прогулка по лесу, ему казалось, что не меньше часа. А если они едут из города, значит, они покинули его еще на час раньше. Куда они направляются, Найалл понять не мог. Эти места были ему совсем незнакомы, за исключением, пожалуй, дальней вырубки, недавно отвоеванной у леса. Они, должно быть, идут вверх по течению Меола, приближаясь к его истоку. Слева местность была повыше, холмистей, и несколько маленьких ручейков — притоков Меола — стекали оттуда, пересекая тропу, однако это ни в коем случае не мешало движению, потому что любой из этих ручейков можно было перейти, не замочив ног, во всяком случае, летом. Тоненькие струйки змеились между камнями, едва слышно журча. Найалл подумал, что с того момента, как он пошел за ними вслед, они, наверное, прошли уже мили три. |
| Somewhere not too distant on the righc the woods rustled and stilled. The rhythm of the horse’s gait was broken, hooves shifted, at check on a harder floor where stone came near the surface, then moved more slowly back to turf and halted. Niall crept closer, feeling his way from tree to tree and putting off the hampering branches with careful quietness. It seemed by the slight easing of the darkness that the path he was approaching had widened into a grassy ride where the sky, if clouded, could at least peer in. Then he saw through the lace of leaves the dim pallor which was the body of the horse, standing still. For the first time there was a voice, a man’s, in a sibilant whisper that carried clearly through the silence. | Где-то неподалеку, справа, что-то прошелестело в лесу и затихло. Ритм шагов лошади нарушился, по стуку ее копыт можно было определить, что она ступила на более твердую, каменистую почву, но потом она вернулась на мягкий дерн — и остановилась. Найалл подобрался ближе, стараясь как можно тише отводить в сторону мешавшие ему ветки. Тьма вокруг стала чуть менее плотной — он понял, что тропа расширилась и перешла в заросшую травой дорогу, по которой часто ездили верхом, так что небо, пусть и затянутое облаками, смогло проглянуть сюда. Потом сквозь кружево листвы Найалл увидел бледное пятно — стоявшую неподвижно лошадь. В первый раз прозвучал голос, говорил мужчина, шепотом, ясно слышимым в тишине. |
| “I should take you to the gate.” | — Я провожу тебя до ворот. |
| The rider was already out of the saddle. In the forest aisle where the darkness became relative there was movement upon the ground, a blacker shape shifting across the pallor of the horse like drifts of cloud across the moon. | Всадник уже спрыгнул на землю — в просвете между деревьями, где темнота была чуть менее густой, на фоне бледного пятна лошади можно было различить темную массу, похожую на надвигающуюся на луну тучу. |
| “No,” said Judith’s voice, chill and clear. | — Нет, — ответил голос Джудит, холодный и ясный. — Так мы не договаривались. Не хочу. |
| “That was not in the bargain. I do not wish it.” By the horse’s stirring and the susurration of movement Niall knew the moment when the man lifted her down, though still, without conviction, his voice protested: “I cannot let you go alone.” | По тому, как зашевелилась лошадь, и по легкому шороху, сопровождавшему ее движение, Найалл понял, что мужчина снял Джудит с крупа. Голос его произнес, по-прежнему не очень уверенно: |
random book preview
(Peters Ellis, "The Rose Rent")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |