|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Then Charlie got on the mike and called Nick and the others, having trouble keeping his voice low and modulated in his excitement, and it was affecting me and my heart started beating. Charlie told them to hurry it up and asked their estimated time of arrival. | Потом Чарли взял микрофон и вызвал Ника и остальных, с трудом заставляя себя говорить более или менее нормальным голосом, не давая пробиваться возбуждению, и его волнение передалось мне, а сердце заколотилось. Чарли велел им поторопиться и спросил ожидаемое время прибытия на место. |
| “Our E.T.A. is five minutes,” said Nick over the radio. | – Наше ОВП – пять минут, – ответил по радио Ник. |
| “Jesus, Bumper, we got a chance to take the office and Aaron Fishman at the same time! That weaselly little cocksucker hasn’t been busted since the depression days!” | – Господи, Бампер, у нас появился шанс взять сразу и контору, и Аарона Фишмена! Этого пронырливого мелкого х... coca не арестовывали аж со времен депрессии! |
| I was still happy as hell for Charlie, but looking at it realistically, what the hell was there to scream about? They had an idiot for an informant, and I didn’t want to throw cold water, but I knew damn well the search warrant stood a good chance of being traversed, especially if Bobby was brought into court as a material witness and they saw his I.Q. was less than par golf. And if it wasn’t traversed, and they convicted the clerk and Fishman, what the hell would happen to them, a two-hundred-fifty-dollar fine? Fishman probably had four times that much in his pants pocket right now. And I wasn’t any too thrilled about I.R.S. pulling off a big case and hitting them in the bankbook, but even if they did, what would it mean? That Scalotta couldn’t buy a new whip every time he had parties with sick little girls like Reba? Or maybe Aaron Fishman would have to drive his Cad for two years without getting a new one? I couldn’t see anything to get ecstatic about when I considered it all. In fact, I was feeling lower by the minute, and madder. I prayed Red Scalotta would show up there too and maybe try to resist arrest, even though my common sense told me nothing like that would ever happen, but if it did… | Я был чертовски рад за Чарли, но если взглянуть на все реалистически, то было ли из-за чего вопить? У них был идиот в роли информатора, и мне не хотелось выливать на них ушат холодной воды, но я прекрасно знал, что ордер на обыск имеет большие шансы быть опротестованным, особенно если Бобби вызовут в суд в качестве материального свидетеля, и все убедятся, что его К. И. меньше, чем у ребенка. И даже если его не опротестуют, а клерка и Фишмена признают виновными, то чем, черт возьми, им грозит приговор, штрафом в двести пятьдесят долларов? Да у Фишмена наверняка прямо сейчас в кармане лежит сумма вчетверо больше этой. Меня не очень-то вдохновляла и перспектива большого процесса, с обвинением в уклонении от уплаты налогов и ударом по их чековой книжке, но даже если это и удастся, что будет значить такой результат? Что Скалотта не сможет покупать новую плетку каждый раз, когда устраивает вечеринки с девочками вроде Ребы? Или, может, Аарону Фишмену придется два года проездить в своем «кадиллаке», не купив нового? Я не понимал, из-за чего стоит впадать в экстаз, если трезво поразмыслить. Более того, с каждой минутой мое настроение падало, а раздражение нарастало. Я лишь молился о том, чтобы и Ред Скалотта тоже заглянул в свою контору, может быть, он попытается оказать сопротивление при аресте, и хотя здравый смысл подсказывал мне, что ничего подобного не случится, но если случится... |
| “There should be something there to destroy the important records,” said Charlie, puffing on a cigarette and dancing around impatiently waiting for Nick and the others to drive up. | – У них должен быть какой-нибудь способ уничтожения важных документов, – сказал Чарли, дымя сигаретой и нетерпеливо приплясывая на месте в ожидании Ника и остальных. |
| “You mean like flash paper? I’ve heard of that,” I said. | – Ты имеешь в виду особо горючую бумагу? Я о ней слышал, – сказал я. |
| “They sometimes use that, but mostly in fronts,” said Charlie. “You touch a flame or a cigarette to it and it goes up in one big flash and leaves no residue. They also got this dissolving paper. You drop it in water and it dissolves with no residue you can put under a microscope. But sometimes in backs they have some type of small furnace they keep charged where they can throw the real important stuff. Where the hell is that Nick?” | – Иногда ею пользуются, но в основном в промежуточных конторах, – сказал Чарли. – Поднесешь к ней спичку или сигарету, и она мгновенно сгорает без остатка. Есть еще и растворяющаяся бумага – кидаешь в воду, она растворяется, и даже под микроскопом ничего не найдешь. Но иногда в главных конторах держит какую-нибудь постоянно горящую печку, и в нее бросают действительно важные материалы. Да где же Ник, черт возьми? |
| “Right here, Charlie,” I said, as the vice car sped across the parking lot. Nick and Fuzzy and the Negro policewoman were inside and another car was following with the two guys from Administrative Vice. | – Уже здесь, Чарли, – сказал я, заметив несущуюся через стоянку машину детективов. Внутри сидели Ник, Лохматый и негритянка-полицейская, следом ехала машина с двумя парнями из Административного отдела. |
| Everybody was wetting their pants when they found out Aaron Fishman was in there, and I marveled at vice officers, how they can get excited about something that is so disappointing, and depressing, and meaningless, when you thought about it. And then Charlie hurriedly explained to the Ad Vice guys what a uniformed cop was doing there, saying it started out as my caper. I knew one of the Ad Vice officers from when he used to work Central Patrol and we jawed and made plans for another five minutes, and finally piled into the cars. | Все страшно обрадовались, узнав про Аарона Фишмена, и я изумился, как детективы могут приходить в такой восторг из-за подобного, если хорошенько вдуматься, – разочаровывающего, угнетающего и бессмысленного события. Потом Чарли торопливо объяснил ребятам из Администрации, что здесь делает полицейский в форме, сказав, что все началось с одной моей проделки. Одного из офицеров спецбригады я знал по тем временам, когда он работал в Центральном Патруле, мы перекинулись с ним парой слов, составили план действий на ближайшие пять минут, и, наконец, расселись по машинам. |
| We turned north on Catalina from Sixth Street before getting to Kenmore and then turned west and came down Kenmore from the north. The north side of Sixth Street is all apartment buildings and to the south is the Miracle Mile, Wilshire Boulevard. Sixth Street itself is mostly commercial buildings. Everybody parked to the north because the windows were painted on the top floor of the building on this side. It was the blind side, and after a few minutes everybody got ready when Fuzzy was seen through binoculars skipping down the sidewalk with Bobby, who even from this distance looked like Gargantua. With the giant gone the stronghold wasn’t quite so impregnable. | С Шестой мы повернули на север по Каталина-стрит, потом свернули на Кенмор-стрит, затем на восток и проехали по Кенмор-стрит с севера. Северная оконечность Шестой улицы застроена жилыми домами, к югу от нее находится Миля Чудес, Уилшир-бульвар. Сама Шестая – в основном коммерческие здания. Все мы остановились на северной стороне, потому что здесь выходящие на улицу окна верхних этажей здания закрашены. Тут была его тыльная сторона, и через несколько минут все приготовились, когда разглядели в бинокль Лохматого, семенящего по тротуару рядом с Бобби, который даже на таком расстоянии был похож на Гаргантюа. Когда великан ушел, крепость стала не такой неприступной. |
| In a few minutes they were all hustling down the sidewalk and I circled around the block on foot and came in behind the wooden fence and I was alone and sweating in the sunshine, wondering why the hell I wanted this so bad, and how the organization would get back on its feet, and another of Red’s back offices would just take as much of the action as it could until a new back could be set up, and Aaron would get his new Cad in two years. And he and Red would be free to enjoy it all and maybe someone like me would be laying up in the county jail for perjury in the special tank where they keep policemen accused of crimes, because a policeman put in with the regular pukepots would live probably about one hour at best. | Через пару минут все они уже крались вдоль тротуара, а я обошел квартал пешком и встал за деревянным забором. Я был один, вспотел на солнце и все удивлялся, почему я так сильно раньше этого хотел. Я представлял, как организация будет снова становиться на ноги, как другие конторы Реда возьмут на себя большую часть работы, пока будет организовываться новая контора, и как Аарон через два года заимеет новый «кадиллак». И он, и Ред будут на свободе и смогут наслаждаться жизнью, а кто-нибудь вроде меня, возможно, будет сидеть в тюрьме за лжесвидетельство, причем в специальной секции тюрьмы, где держат обвиненных в преступлениях полицейских, потому что полицейский, попавший в одну камеру с обычными уголовниками, проживет не более часа. |
| This job didn’t make sense. How could I have told myself for twenty years that it made any sense at all? How could I charge around that beat, a big blue stupid clown, and pretend that anything made any sense at all? Judge Redford should’ve put me in jail, I thought. My brain was boiling in the sunshine, the sweat running in my eyes and burning. That would’ve been a consistent kind of lunacy at least. What the hell are we doing here like this? | Вся эта работа не имела смысла. Как я мог двадцать лет говорить себе, что в ней есть смысл? Как мог я большим тупым синим клоуном носиться по своему участку и притворяться, что что-то вообще имеет смысл? Судья Редфорд должнабыла посадить меня в тюрьму, подумал я. Мозги мои вскипали на солнцепеке, пот катился по глазам и разъедал их. Должно быть, я находился в состоянии постоянного помешательства. Какого черта мы тут торчим и занимаемся ерундой? |
| Then suddenly I couldn’t stand it there alone, my big ass only partly hidden by the fence, and I walked out in the alley and over to the fire escape of the old building. The iron ladder was chained up like an ancient fearsome drawbridge. A breach of fire regulation to chain it up, I thought, and I looked around for something to stand on, and spotted a trash can by the fence which I emptied and turned upside down under the ladder. And then in a minute I was dangling there like a fat sweaty baboon, tearing my pants on the concrete wall, scuffing my shoes, panting, and finally sobbing, because I couldn’t get my ass up there on a window ledge where I could then climb over the railing on the second floor. | Потом внезапно я почувствовал, что больше не могу стоять здесь один, лишь отчасти прикрытый забором, и я вышел в переулок и подошел к пожарной лестнице старого здания. Железная лестница была прикована вверху цепями, словно старинный подъемный мост. А ведь это нарушение противопожарных правил – приковывать лестницу, подумал я и огляделся вокруг, подыскивая, на что можно встать, и заметил возле ограды мусорный ящик, опорожнил его, перевернул вверх дном и поставил под лестницей. А потом целую минуту проболтался там, словно толстый потный бабуин, разрывая брюки о бетонную стену, обдирая ботинки, задыхаясь и потом уже всхлипывая, потому что так и не смог подтянуться и ухватиться за оконный выступ, а потом оттуда перебраться через перила и подняться на второй этаж. |
| I fell back once, clear to the alley below. I fell hard on my shoulder, and thought if I’d been able to read that hotel register I’d never have been humiliated like that, and I thought of how I was of no value whatever to this operation which was in itself of no value because if I couldn’t catch Red Scalotta and Aaron Fishman by the rules, then they would put me in jail. And I sat on my ass there in the alley, panting, my hands red and sore and my shoulder hurting, and I thought then, if I go to the dungeon and Fishman goes free, then I’m the scumbag and he’s the Blue Knight, and I wondered how he would look in my uniform. | Один раз я упал, прямо в переулок. Я сильно ударился плечом и подумал, что если бы смог прочитать запись в регистрационной книге гостиницы, то меня бы не унизили в суде, подумал и о том, что в этой операции от меня нет совершенно никакой пользы, да и сама эта операция бесполезна, потому что если я не смогу поймать Реда Скалотту и Аарона Фишмена повеем правилам, то они меняпосадят в тюрьму. Я сидел в переулке на своей толстой заднице, задыхался, руки у меня были красные и ободранные, плечо ныло, и я подумал, что если я попаду в кутузку, а Фишмен останется на свободе, то значит я сволочь, а он– Синий Рыцарь, и попытался представить его в своей форме. |
| Then I looked up at that ladder and vowed that I’d die here in this alley if I didn’t climb that fire escape. I got back on the trash can and jumped up, grabbing the metal ladder and feeling it drop a little until the chain caught it. Then I shinnied up the wall again, gasping and sobbing out loud, the sweat like vinegar in my eyes, and got one foot up and had to stop and try to breathe in the heat. I almost let go and thought how that would make sense too if I fell head first now onto the garbage can and broke my fat neck. Then I took a huge breath and knew if I didn’t make it now I never would make it, and I heaved my carcass up, up, and then I was sitting on the window ledge and surprisingly enough I still had my hat on and I hadn’t lost my gun. I was perched there on the ledge in a pile of birdshit, and a fat gray pigeon sat on the fire escape railing over me. He cooed and looked at me gasping and grimacing and wondered if I was dangerous. | Затем я посмотрел на лестницу и поклялся, что умру прямо здесь, в переулке, если по ней не поднимусь. Я снова встал на мусорный ящик, подпрыгнул, ухватился за металлическую лестницу и почувствовал, как она немного просела, пока не натянулась цепь. Потом снова начал карабкаться по стене, задыхаясь и всхлипывая вслух, глаза уксусом заливал пот, и все-таки поднял наверх одну ногу и остановился отдышаться. Было страшно жарко, я едва не отпустил перекладину лестницы и подумал, сколько будет смысла, если я сейчас шлепнусь вниз головой на мусорный ящик в сверну себе шею, затем набрал полную грудь воздуха и понял, что если не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда. Я начал тянуться вверх, вверх, и неожиданно для себя оказался на краю окна, с удивлением обнаружив, что фуражка все еще на голове, а револьвер на месте. Я взгромоздился на край окна, заляпанный птичьим пометом, над моей головой на перилах пожарной лестницы сидел жирный серый голубь. Он заворковал и посмотрел на меня, раскрыв клюв и гримасничая, словно прикидывая, насколько я опасен. |
| “Get outta here, you little prick,” I whispered, when he crapped on my shoulder. I swung my hat at him and he squawked and flew away. | – Кыш отсюда, мелкий х.., – прошептал я, когда он посадил мне подарочек на плечо. Я замахнулся на него фуражкой, он возмущенно вскрикнул и улетел. |
| Then I dragged myself up carefully, keeping most of my weight on the window ledge, and I was on the railing and then I climbed over and was on the first landing of the fire escape where I had to rest for a minute because I was dizzy. I looked at my watch and saw that the policewoman should be about ready to try her flimflam now, so, dizzy or not, I climbed the second iron ladder. | Потом я начал осторожно подтягиваться вперед, перенося большую часть своего веса на край окна, добрался до перил, перелез через них и оказался на первом пролете пожарной лестницы, где мне пришлось минутку отдохнуть, потому что перед глазами у меня все плыло. Я посмотрел на часы и увидел, что женщина из полиции уже должна была начать свою обманную операцию, и поэтому, слабость или не слабость, начал карабкаться по второй железной лестнице. |
| It was steep and long to the third floor, one of those almost vertical iron ladders like on a ship, with round iron hand railings. I climbed as quietly as I could, taking long deep breaths. Then I was at the top and was glad I wouldn’t have to make the steep descent back down. I should be walking out through the back office if everything went right. When Charlie opened the back door to call to me, I’d be standing right here watching the door instead of crouched in some alley. And if I heard any doors breaking, or any action at all, I’d kick in the back door here, and maybe I’d be the first one inside the place, and maybe I’d do something else that could land me in jail, but the way I felt this moment, maybe it would be worth it because twenty years didn’t mean a goddamn thing when Scalotta and Fishman could wear my uniform and I could wear jail denims with striped patch pockets and lay up there in the cop’s tank at the county jail. | Она была крутой и длинной, до самого третьего этажа, почти вертикальная, вроде тех, что есть на кораблях, с круглыми железными перилами для рук. Я старался производить как можно меньше шума и делал длинные глубокие вдохи и выдохи. Потом я оказался наверху, радуясь тому, что мне не придется спускаться по крутой лестнице вниз. Если все пройдет хорошо, я выйду через контору. Когда Чарли откроет заднюю дверь, чтобы меня позвать, я уже буду здесь, наблюдая за задней дверью, вместо того чтобы укрываться в переулке. А если услышу, как выламывают дверь, или вообще какой-нибудь шум или действие, то выбью заднюю дверь, и, может быть, именно я первым окажусь внутри и, возможно, сделаю что-нибудь такое, что приведет меня в тюрьму, но в тот момент я чувствовал себя так, что мне казалось, что дело того стоит, потому что двадцать лет не значат абсолютно ничего, если Скалотта и Фишмен смогут носить моюформу, а я переоденусь в тюремную робу с полосатыми накладными карманами и буду валяться на койке в полицейском секторе тюрьмы. |
| Then I heard a crash and I knew the scam hadn’t worked because this was a door breaking far away, way down below, which meant they’d had to break in that first door, run up those steps clear to the third floor and break in the other door, and then I found myself kicking on the back door which I didn’t know was steel reinforced with a heavy bar across it. It wouldn’t go, and at that moment I didn’t know how sturdy they had made it and I thought it was a regular door and I was almost crying as I kicked it because I couldn’t even take down a door anymore and I couldn’t do anything anymore. But I kicked, and kicked, and finally I went to the window on the left and kicked right through it, cutting my leg. I broke out the glass with my hands and I lost my hat and cut my forehead on the glass and was raging and yelling something I couldn’t remember when I stormed through that room and saw the terrified young woman and the trembling bald little man by the doorway, their arms full of boxes. They looked at me for a second and then the woman started screaming and the man went out the door, turned right and headed for the fire escape with me after him. He threw the bar off the steel door and was back out on the fire escape, a big cardboard box in his arms crammed with cards and papers, and he stopped on the landing and saw how steep that ladder was. He was holding tight to the heavy box and he turned his back to the ladder and gripped the box and was going to try to back down the iron stairs when I grabbed him with my bloody hands and he yelled at me as two pigeons flew in our faces with a whir and rattle of wings. | Потом я услышал треск и понял, что фокус не сработал, потому что это был шум выламываемой двери, далеко, где-то внизу, и это означало, что им придется вломиться на первый этаж, пробежать по лестнице на третий и выломать вторую дверь, и тогда я начал выбивать заднюю дверь, но я тогда не знал, что она укреплена железными полосами, а поперек установлен тяжелый брус. Выбить ее было невозможно, но в тот момент я еще не знал, как сильно ее укрепили, и думал, что это обычная дверь, и едва не плакал, пиная ее, потому что оказался не способен даже выбить дверь и решил, что не способен больше вообще ни на что. Но я все пинал и пинал, и в конце концов подобрался к окну слева и вышиб его, поранив ногу. Я выбил остатки стекол руками, потерял фуражку и поранил лоб осколком стекла, ворвался в комнату, вопя и ревя что-то, что – уже не помню, и увидел перепуганную до смерти молодую женщину и маленького трясущегося человека у двери, руки у них были заняты коробочками. Секунду они смотрели на меня, потом женщина начала кричать, а мужчина отошел от двери, повернул вправо и направился к пожарной лестнице, а я шел за ним по пятам. Он отбросил брус, запиравший стальную дверь, и вышел на пожарную лестницу, держа в руках большую картонную коробку, полную карточек и бумаг, но замер на площадке, увидев, какой крутой спуск ему предстоит. Он крепко вцепился в тяжелую коробку, повернулся спиной к лестнице и явно собрался попробовать спуститься, пятясь, по железным ступеням, но тут я вцепился в него руками, и он вскрикнул, когда два голубя пролетели прямо перед нашими лицами, трепеща и шурша крыльями. |
| “Let me go!” he said, the little greenish sacs under his eyes bulging. “You ape, let me go!” | – Отпусти! – крикнул он. Маленькие зеленоватые мешки у него под глазами набухли. – Отпусти, обезьяна! |
random book preview
(Wambaugh Joseph, "The Blue Knight")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |