|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Dalgliesh made an unhurried business of washing-up after his breakfast, put on a tweed jacket over his sweater and hesitated at the cottage door where a jumbled collection of walking sticks, left by past guests as hostages against a happy return, tempted him to add a final touch to the part of an energetic holiday-maker. He selected a sturdy ash, balanced it in his hand, then replaced it. There was no point in overdoing the act. Calling “Goodbye” to his aunt he set off across the headland. The quickest way would have been by car, turning right at the road junction, driving about half a mile on the Southwold road, then taking the narrow but reasonably smooth track which led across the headland to the house. Perversely, Dalgliesh decided to walk. He was, after all, supposed to be on holiday and the Inspector’s summons had made no mention of any urgency. He was sorry for Reckless. Nothing is more irritating and frustrating to a detective than any uncertainty about the extent of his responsibility. In fact, there was none. Reckless was in sole charge of the investigation and both of them knew it. Even if the Chief Constable decided to ask for the help of the Yard it was highly improbable that Dalgliesh would be given the case. He was too personally involved. But Reckless would hardly relish conducting his investigation under the eyes of a CID Superintendent, particularly one with Dalgliesh’s reputation. Well, it was hard luck on Reckless; but harder luck, thought Dalgliesh, on himself. This was the end of his hope of a solitary, uncomplicated holiday, that blessed week of undemanding peace which almost without effort on his part was to soothe his nerves and solve his personal problems. From the first this plan was probably an unsubstantial fabrication built on tiredness and his need to escape. But it was disconcerting to see it fall so early into ruin. He was as little inclined to interfere in the case as Reckless was to seek his help. There would have been tactful telephone calls to and from the Yard, of course. It would be understood by all concerned that Dalgliesh’s familiarity with Monksmere and his knowledge of the people concerned would be at the Inspector’s service. That was no more than any citizen owed the police. But if Reckless thought that Dalgliesh craved any more positive participation he must be speedily disillusioned. | После завтрака Далглиш не торопясь вымыл за собой посуду, надел твидовую куртку поверх свитера и задержался в сенях, чтобы выбрать себе трость из груды оставленных разными гостями в залог будущего возвращения. Выбрал толстую ясеневую палку в качестве последнего штриха, довершающего облик любителя активного отдыха, но взвесил ее на ладони и отложил: все-таки не стоит переигрывать. Он крикнул тетке «до свидания» и пошел на ту сторону мыса. Быстрее всего было бы на автомобиле – выехать на дорогу, на развилке направо, полмили по Саутуолдскому шоссе, а там свернуть на узкую, но вполне проезжую грунтовку, которая ведет поверху прямо к «Сетон-хаусу». Но Далглиш все-таки решил идти пешком. Он же на отдыхе, в конце концов, а вызов инспектора был как будто бы не срочный? Реклессу он сочувствовал.. Ничего нет хуже для следователя, чем не знать, где кончаются твои полномочия. Мешает работе и сильно действует на нервы. Хотя полномочия Рек-лесса ведь никто не ограничивает. Даже если его начальство надумает обратиться за помощью в Скотленд-Ярд, вряд ли к делу привлекут именно Далглиша. Оно слишком близко касается его лично. Но Реклессу, конечно, мало радости вести следствие как бы под надзором у суперинтенданта из «Сентрал интеллидженс», и тем более такого знаменитого, как Далглиш. Словом, бедняга Реклесс; но и Далглишу тоже не повезло, и еще похлеще: пошли прахом его надежды на неделю безмятежного отдыха в тишине и спокойствии, когда сам собой должен был снизойти мир в его душу и принести разрешение его личных проблем. Наверно, эти надежды – не более чем пустые мечтания, плод усталости и потребности пусть ненадолго, но спрятаться от жизни. А все-таки жалко, что ничего из этого не вышло. Вмешиваться в расследование ему хотелось не больше, чем Реклессу прибегать к его помощи. Сразу пошли бы деликатные звонки из Скотленд-Ярда и обратно: мол, опыт мистера Далглиша, его близкое знакомство с Монксмиром и его обитателями – к вашим услугам. Услуги такого рода обязан оказывать полиции каждый. А если Реклесс воображает, что Далглиш жаждет принять в его работе более непосредственное участие, придется его немедленно разуверить. |
| It was impossible not to rejoice in the beauty of the day and as he walked much of Dalgliesh’s irritation fell away. The whole headland was bathed in the yellow warmth of the autumn sun. The breeze was fresh but without chill. The sandy track was firm under his feet, sometimes passing straight between the gorse and heather, sometimes twisting among the thick brambles and stunted hawthorn trees which formed a succession of little caverns where the light was lost and the path dwindled to a thread of sand. For most of the walk Dalgliesh had a view of the sea except when he passed behind the grey walls of Priory House. It stood four square to the sea within a hundred yards of the cliff edge and was bounded on the south by a tall stone wall and on the north by a fringe of fir trees. At night there was something eerie and unwelcoming about the house which reinforced its natural privacy. Dalgliesh thought that Sinclair, if he craved seclusion, could hardly have found a more perfect site. He wondered how long it would be before Inspector Reckless violated that privacy with his questions. It would hardly take him long to learn that Sinclair had a private flight of steps leading to the beach from his land. Assuming that the body had been taken to the boat and not the boat rowed some considerable distance along the coast to the body, it must have been carried down to the beach by one of three paths. There was no other access. One way, and perhaps the most obvious, was Tanner’s Lane which led past Sylvia Kedge’s cottage. As the dinghy had been beached at the bottom of Tanner’s Lane this would have been the most direct route. The second was the steep and sandy slope which led from Pentlands to the shore. It was difficult enough in daylight. At night it would be hazardous even to the experienced and unburdened. He could not see the murderer risking that route. Even if his aunt did not hear the distant car she would know that someone was passing the cottage. People who lived alone and in so remote a place were quick to sense the unfamiliar noises of the night. His aunt was the most detached and incurious of women, to whom the habits of birds had always appeared of greater interest than those of humans. But even she would hardly watch unconcerned while a dead body was carried past her door. There would, too, be the problem of carrying the corpse the half-mile along the shore to where Sheldrake was beached. Unless, of course, the killer left it half-buried in the sand while he collected the dinghy and rowed it to the corpse. But that would surely add unnecessarily to the risks and it would be impossible to remove all traces of sand from the body. More to the point, it would require oars and rowlocks. He wondered whether Reckless had checked on these. | Но день стоял божественный и веселил душу, раздражение Далглиша вскоре улеглось. Весь мыс купался в ласковых лучах золотого осеннего солнца. Дул ветер с моря, но не студеный, а приятно прохладный. Песчаная тропа, пружиня под ногами, то шла напрямик, через дрок и вереск, то извивалась среди низкорослого боярышника, где под тесными купами таились тени и путь прочерчивала лишь совсем узкая лента песка. Вид на море был открыт всю дорогу, кроме одного участка, где надо было пройти под серыми стенами “Настоятельских палат”. Это массивное, приземистое строение было расположено в сотне ярдов от берегового обрыва, с юга отгороженное высокой каменной стеной, а с севера – островерхим строем елей. Мало того что стоит особняком, но и само по себе неприветливое, даже жутковатое, особенно в темное время суток. Если Синклер искал тут уединения, то и вправду более подходящего жилища не придумаешь. Интересно, подумал Далглиш, сколько теперь времени пройдет, прежде чем инспектор Реклесс своими расспросами нарушит уединение писателя? Он, конечно, очень скоро проведает, что у Синклера на участке есть свой отдельный спуск к морю. Если считать, что не лодку привели вдоль берега на веслах туда, где находилось тело, а, наоборот, тело было доставлено к лодке, значит, его снесли к воде по одному из трех имеющихся в Монксмире спусков. Либо по Кожевенному проулку, мимо дома Сильвии Кедж, это напрашивалось в первую очередь, поскольку лодку видели как раз за “Домом кожевника”. Либо по крутой песчаной тропке, ведущей к воде от “Пентландс-коттеджа”. Но там и днем-то нелегко сойти. А в темноте просто опасно, даже привычному человеку и без ноши. Вряд ли убийца решился бы на такое предприятие. Если Джейн Далглиш и не услышала подъехавшую машину, то уж мимо дома-то никак невозможно было пройти, чтобы она не знала. Тот, кто живет один и на отшибе, чуток к любому постороннему шороху в ночи. Тетка Далглиша была самая независимая и нелюбопытная женщина на свете, жизнь птиц интересовала ее гораздо больше, чем жизнь людей. Но и она едва ли осталась бы безучастна к тому, что мимо ее дверей несут мертвеца. Кроме того, оттуда еще пришлось бы полмили тащить тело к лодке но пляжу. Если, конечно, убийца не присыпал его песком, а сам сбегалза лодкой и привел ее к месту на веслах. Но это значительно увеличило бы риск, и следы песка сохранились бы на трупе. И, что существеннее, понадобились бы весла с уключинами. Интересно, проверил ли все это Реклесс? |
| The third way of access to the beach was by Sinclair’s steps. These were only some fifty yards from the bottom of Tanner’s Lane and they led to a small secluded cove where the cliffs, taller here than at any other point, had been crumbled and eroded by the sea into a gentle curve. This was the only part of the beach where the killer-if killer there were-could have worked on the corpse without fear of being watched either from the north or south. Only in the unlikely event of one of the local inhabitants deciding to take a late walk along the shore would there be danger of discovery; and in this place, once dusk had fallen, the countryman did not choose to walk alone on the shore. | Третий путь к воде – лестница Синклера. Ступеньки вырублены в высоком береговом обрыве всего ярдах в пятидесяти от того места, где спускается к морю Кожевенный проулок, – и там волны вымыли в скальной породе углубление, как бы маленькую, уединенную бухточку. Только в ней убийца – если это действительно было убийство – имел возможность что-то делать с телом, не опасаясь быть увиденным ни с севера, ни с юга. Разве что наткнулся бы кто-нибудь из местных жителей, вздумавший прогуляться на сон грядущий по пляжу; но в этих местах после наступления сумерек по пляжу в одиночку не прогуливаются. |
| Priory House was behind Dalgliesh now and he had come to the thin beech wood which fringed Tanner’s Lane. Here the earth was brittle with fallen leaves and through the lattice of the bare boughs there was a haze of blue which could have been sky or sea. The wood ended suddenly and Dalgliesh clambered over a stile and dropped into the lane. Immediately before him was the squat, red-bricked cottage where Sylvia Kedge had lived alone since the death of her mother. It was an ugly building, as uncompromisingly square as a doll’s house with its four small windows, each heavily curtained. The gate and the front door had been widened, presumably to take the girl’s wheelchair, but the change had done nothing to improve the proportions of the house. No attempt had been made to prettify it. The diminutive front garden was a dark patch cut in two by a gravel path; the paint on doors and windows was a thick, institutional brown. Dalgliesh thought that there must have been a tanner’s cottage here for generations, each built a little higher up the lane until it too crumbled or was swept away in the great storms. Now this square, red, twentieth-century box stood firm to take its chance against the sea. Obeying an impulse, Dalgliesh pushed open the garden gate and walked up the path. Suddenly his ears caught a sound. Someone else was exploring. Round the corner of the house came the figure of Elizabeth Marley. Unembarrassed, she gave him a cool glance and said: “Oh, it’s you! I thought I heard someone snooping around. What do you want?” | “Настоятельские палаты” остались позади, и началась редкая буковая рощица, прилегавшая к Кожевенному проулку. Под ногами хрустела палая листва, через решетку голых веток сквозила синь – то ли небо, то ли море. Внезапно рощица кончилась, Далглиш перебрался по перелазу через живую изгородь и очутился в проулке. Прямо перед ним стоял маленький красный кирпичный дом, где, оставшись одна после смерти матери, жила Сильвия Кедж. Весь прямолинейный, кубиком, как кукольный дом из игрушечного строительного конструктора, с четырьмя плотно занавешенными окошками и с расширенными калиткой и входной дверью – очевидно, чтобы хозяйка могла въезжать на своем инвалидном кресле. А больше никаких усовершенствований и попыток что-то пристроить, как-то навести красоту. В палисадничке, рассеченном надвое галечной дорожкой, ни цветка, двери и окна – казенного коричневого цвета. Наверно, подумалось Далглишу, в этом месте испокон веку стоял дом настоящего кожевника, один разрушался или его смывало штормом – ставили другой, чуть выше по проулку. И вот теперь эта красно-кирпичная коробочка постройки XX века вышла на позицию и ждет своего часа. Сам не зная зачем, Далглиш открыл калитку и пошел по садовой дорожке. Вдруг он услышал какой-то звук. Оказывается, не он один проводил тут рекогносцировку. Из-за дома вышла Элизабет Марли. Посмотрела на него без тени смущения и сказала: – А-а, это вы? Я слышу, кто-то пришел шпионить. Вам чего надо? |
| “Nothing. I snoop by nature. Whereas you, presumably, were looking for Miss Kedge?” | – Ничего. Шпионство – мое естественное занятие. А вы, как я понимаю, ищете мисс Кедж? |
| “Sylvia’s not here. I thought she might be in her little dark room at the back but she isn’t. I’ve come with a message from my aunt. Ostensibly she wants to make sure that Sylvia’s all right after the shock of last night. Really, she wants her to come and take dictation before Oliver Latham or Justin nab her. There’s going to be great competition for La Kedge, and I’ve no doubt she’ll make the most of it. They all like the idea of having a private secretary on call for two bob a thousand words, carbons supplied.” | – Сильвии нет дома. Я думала, может, она заперлась в темном чулане рядом с кухней, но там тоже нет. Меня прислала тетя. Якобы затем, чтобы справиться, как Сильвия себя чувствует после вчерашнего обморока. Но на самом деле ей нужно успеть заманить ее к себе для диктовки, чтобы не перебежали дорогу Оливер Лэтем или Джастин. Теперь за Прекрасную Кедж пойдет конкурентная борьба, а ей того и надо. Конечно, кому не захочется иметь отличную машинистку по два шиллинга за тысячу слов со своей копиркой? |
| “Is that all Seton paid her? Why didn’t she leave?” | – Неужели Сетон ей так мало платил? Почему же она от него не уходила? |
| “She was devoted to him, or pretended to be. She had her own reasons for staying, I suppose. After all, it wouldn’t be easy for her to find a flat in town. It’ll be interesting to know what she’s been left in the will. Anyway, she enjoyed posing as the loyal, overworked little helpmeet who would be so happy to transfer to auntie if only it didn’t mean letting poor Mr. Seton down. My aunt never saw through it, of course. But then, she’s not particularly intelligent.” | – Такая преданная. Или изображала преданность. Не уходила, значит, имела свои причины. Ей ведь непросто найти подходящую квартиру в Лондоне. Интересно, сколько ей теперь достанется по завещанию? Она вообще обожает строить из себя эдакое трогательное существо, такая она безотказная, безответная, совсем бы перешла к тетечке с радостью, но не в силах бросить бедного мистера Сетона на произвол судьбы. Тетя, конечно, все принимает за чистую монету. Она ведь сообразительностью не отличается. |
| “Whereas you have us all neatly catalogued. But you’re not suggesting that someone killed Maurice Seton to get his shorthand typist?” | – Между тем как вы каждого видите насквозь и всех разложили по полочкам. Но вы же не хотите сказать, что кто-то убил Мориса Сетона с целью заполучить его секретаршу? Она сердито повернулась к нему, некрасивое лицо ее пошло красными пятнами. |
| She turned on him furiously, her heavy face blotched with anger. “I don’t care a damn who killed him or why! I only know that it wasn’t Digby Seton. I met him off that train Wednesday night. And if you’re wondering where he was on Tuesday night, I can tell you. He told me on the drive home. He was locked up in West Central Police Station from eleven o’clock onwards. They picked him up drunk and he came before the Magistrate on Wednesday morning. So, luckily for him, he was in police custody from eleven o’clock on Tuesday night until nearly midday on Wednesday. Break that alibi if you can, Superintendent.” | – Мне до этого никакого дела нет, кто убил да почему! Знаю только, что не Дигби Сетон. Потому что лично встретила его в среду вечером с поезда. А если вас интересует, где он был во вторник вечером, могу вам сказать. Пока мы ехали со станции, он мне сам признался. Он с одиннадцати вечера сидел в полицейском участке «Уэст сентрал». Задержанный за езду в пьяном виде. И отпустили его утром в среду. Так что ему повезло, он полсуток провел на глазах у полиции, с одиннадцати вечера во вторник до одиннадцати утра в среду. Опровергните это алиби, если сможете, мистер суперинтендант! |
| Dalgliesh pointed out mildly that the breaking of alibis was Reckless’s business, not his. The girl shrugged, dug her fists into her jacket pockets and kicked shut the gate of Tanner’s Cottage. She and Dalgliesh walked up the lane together in silence. Suddenly she said: “I suppose the body was brought down this lane to the sea. It’s the easiest way to where Sheldrake was beached. The killer would have had to carry it for the last hundred yards, though. The lane’s much too narrow for a car or even a motorcycle. He could have got it by car as far as Coles’s meadow and parked the car on the grass verge. There were a couple of plainclothes men there when I came past, looking for tyre marks. They won’t get much joy. Someone left the gate open last night and Coles’s sheep were all over the lane this morning.” | Далглиш мягко заметил, что опровергать алиби должен Реклесс, а не он. Его собеседница пожала плечами, засунула кулаки в карманы и пяткой закрыла калитку «Дома кожевника». Они молча пошли бок о бок по проулку. Внезапно Элизабет сказала: – Я думаю, тело доставили к воде этой дорогой. Здесь самый удобный спуск и прямо туда, где лежала «Чомга» на песке. Хотя ярдов сто напоследок пришлось бы убийце нести его на себе – проулок слишком узкий для машины и даже для мотоцикла с коляской. Он, должно быть, доехал до Коулсова луга и оставил машину на обочине. Я когда проходила мимо, там двое переодетых сыщиков ползали, искали отпечатки шин. Зря надеются. Кто-то оставил с ночи открытыми ворота, и овцы Коулса все затоптали. |
| This, as Dalgliesh knew, was not unusual. Ben Coles, who farmed a couple of hundred unproductive acres on the east of the Dunwich road, did not keep his gates in the best of repair and his sheep, with the blind perversity of their kind, were as often in Tanner’s Lane as in their own meadow. At tripper time the lane became a shambles when the bleating flock in full cry mingled with the herd of horn-happy motorists frantically trying to edge each other out of the only parking space in the lane. But that open gate might have been highly convenient for someone; Coles’s sheep in their happy scamperings might have been following an old local tradition. It was well known that, in the smuggling days, the flocks were driven nightly along the sheep paths which crossed the Westleton marshes so that all traces of horses’ hoofs were obliterated before the Excise Officers made their morning search. | Такие случаи, Далглиш знал, не были редкостью. Фермер Билл Коулс, хозяйствовавший на двух сотнях ярдов неплодородной земли с восточной стороны от Данвичского шоссе, плохо смотрел за своими воротами, и овцы со свойственным их племени слепым упорством то и дело уходили с пастбища на дорогу. Начиналось настоящее столпотворение – овцы громко блеяли, автомобилисты вовсю сигналили, стараясь оттеснить стадо с обочины, единственного места для парковки. Но эти открытые ворота могли кому-то оказаться на руку; такие овечьи набеги имели давнюю традицию: известно, что в былые контрабандистские времена овец прогоняли по прибрежным тропам каждую ночь, и они успевали затоптать конские следы, прежде чем появлялась с ежеутренним объездом береговая охрана. |
| They walked on together until they came to the stile which gave access to the northern half of Monksmere Head. Dalgliesh was pausing to say goodbye when the girl suddenly blurted: “I suppose you think I’m an ungrateful bitch. She makes me an allowance, of course. Four hundred pounds a year in addition to my grant. But I expect you know that. Most people here seem to.” | Они подошли к перелазу через живую изгородь. Далглишу было дальше, на северную сторону мыса. Он остановился, чтобы попрощаться, и тут девушка неожиданно выпалила: – Вы считаете меня неблагодарной скотиной, да? Она ведь мне еще и содержание дает. Четыреста фунтов в год вдобавок к стипендии. Да вы, наверно, знаете. Здесь, похоже, все знают. |
| There was no need to ask whom she meant. Dalgliesh could have replied that Celia Calthrop was not the woman to let her generosities go unremarked. But he was surprised by the amount. Miss Calthrop made no secret of the fact that she had no private income-”Poor little me. I’m a working girl. I earn every penny I get”-but it was not therefore assumed that she lacked money. Her sales were large and she worked hard, incredibly hard by the standards of Latham or Bryce who were apt to assume that dear Celia had only to lean back in a comfortable armchair with her tape recorder on and her reprehensible fiction would gush forth in an effortless and highly rewarding stream. It was easy to be unkind about her books. But if one were buying affection, and the price of even a reluctant toleration was a Cambridge education and 400 a year, much might be necessary. A novel every six months; a weekly stint in Home and Hearth; appearances whenever her agent could get them on those interminably boring television panels; short stories written under one name or another for the women’s weeklies; the gracious appearances at church bazaars where the publicity was free even if the tea had to be paid for. He felt a spasm of pity for Celia. The vanities and ostentations which were such a source of amused contempt to Latham and Bryce suddenly appeared no more than the pathetic trappings of a life both lonely and insecure. He wondered whether she had really cared for Maurice Seton. And he wondered, too, whether she was mentioned in Seton’s will. | Кого она имеет в виду, можно было не спрашивать. Далглиш готов был сочувственно ответить, что Селия Кэлтроп никогда не упустит случая воздать должное собственной щедрости. Но что его изумило, так это размер суммы. Мисс Кэлтроп повсюду провозглашала, что живет на одни гонорары: «Ах, я бедненькая, у меня ни гроша за душой, все приходится зарабатывать тяжким трудом», – но никто не понимал этого в том смысле, что она нуждается в деньгах. Книги ее раскупались, работала она много, непомерно много по сравнению с Лэтемом и Брайсом, которые вообще считали, что милой Селии стоит только удобно расположиться в кресле и включить диктофон, как ее низкопробные творения польются свободным и весьма прибыльным потоком. Легко, конечно, ругать ее книги. Но если покупаешь любовь, а цена даже не за любовь, а просто за то, чтобы тебя худо-бедно, но хотя бы терпели, – это учение в Кембридже плюс еще четыреста фунтов ежегодно – тут, пожалуй, нужда в деньгах будет немалая. Каждые полгода – по роману; каждую неделю – публикации с продолжениями в «Доме и очаге»; и участие в скучных «круглых столах» по телевидению, всякий раз как агенту удается пристроить; и новеллки под разными псевдонимами в дамских еженедельниках; и безотказное председательство на благотворительных мероприятиях, где за чай, правда, надо платить, зато реклама даровая. Далглишу стало жаль Селию. Все ее бахвальство и чванство, над которыми так потешались Лэтем и Брайс, – это лишь жалкий маскарад, прячущий тоску и одиночество. Может быть, подумалось Далглишу, она в самом деле любила Мориса Сетона? И ещё ему подумалось: интересно бы узнать, причитается ли ей что-нибудь по завещанию Сетона? |
| Elizabeth Marley seemed in no hurry to leave him and it was difficult to turn away from that resolutely persistent figure. He was used to being a confidant. That, after all, was part of his job. But he wasn’t on duty now and he knew well that those who confided most were apt to regret it soonest. Besides, he had no real wish to discuss Celia Calthrop with her niece. He hoped the girl didn’t intend to walk all the way to Seton House with him. Looking at her he could see where at least some of that 400 allowance went. Her fur-lined jacket was real leather. The pleated skirt of thin tweed looked as if it had been tailored for her. Her shoes were sturdy but they were also elegant. He remembered something he had once heard Oliver Latham say, he couldn’t remember when or why: “Elizabeth Marley has a passion for money. One finds it rather engaging in this age when we’re all so busy pretending to have minds above mere cash.” | Элизабет Марли не спешила распрощаться, она продолжала решительно и упрямо загораживать ему дорогу. Далглиш привык, что ему поверяют тайны. Такова сыщицкая профессия. Но сейчас он не на работе. К тому же он-то знает: кто охотнее делится, тот горше потом раскаивается. И обсуждать Селию Кэлтроп с ее племянницей у него совершенно не было охоты. Хорошо бы Элизабет хоть не увязалась за ним до самого «Сетон-хауса». Он оглядел ее украдкой и увидел воочию, куда уходили в значительной части те четыреста фунтов. На ней была меховая курточка с верхом из хорошей кожи. Плиссированная юбка из тонкого твида, похоже, шитая на заказ. Туфли, хоть и уличные, тоже модные. Он вспомнил, как Лэтем однажды в его присутствии сказал, правда, вылетело из головы, по какому поводу. «Элизабет Марли бескорыстно любит деньги. В наше время, когда мы все делаем вид, будто мы выше простой наличности, это даже подкупает». |
| She was leaning back against the stile now, effectively blocking his way. “She got me to Cambridge, of course. You can’t do that without either money or influence if you’re only moderately intelligent like me. It’s all right for the alpha people. Everyone’s glad to get them. For the rest of us it’s a matter of the right school, the right crammers and the right names on your application form. Aunt could manage even that. She has a real talent for making use of people. She’s never afraid of being a vulgar nuisance which makes it easier of course.” | Она стояла, прислонясь спиной к перелазу, и он не мог пройти. – Да, конечно, она устроила меня в Кембридж. Для этого нужны деньги и связи, если способности, как у меня, средние. Если ты талантливый, другое дело. Тогда тебя всюду примут. А для нас грешных все зависит от того, в какой школе учился, какие репетиторы тебя готовили и кто тебя рекомендует. Тетя даже это умудрилась устроить. Она удивительно умеет добиваться от людей, чего ей надо. И ничуть не стесняется лезть со своими просьбами, так что ей, конечно, проще. |
| “Why do you dislike her so much?” enquired Dalgliesh. | – Почему вы ее так не любите? – спросил Далглиш. |
| “Oh, it’s nothing personal. Although we haven’t much in common, have we? It’s her work. The novels are bad enough. Thank God we haven’t the same name. People are pretty tolerant at Cambridge. If, like the waterman’s wife, she was a receiver of stolen property under guise of keeping a brothel no one would care a damn. And nor would I. But that column she writes. It’s utterly humiliating! Worse even than the books. You know the kind of muck.” Her voice rose to a sickly falsetto. “Don’t give in to him, dear. Men are only after one thing.” | – Да нет, лично против нее я ничего не имею. Хотя у нас с ней мало общего, вы согласны? Но эти ее писания! Одни так называемые романы чего стоят! Хорошо, что у нас разные фамилии. В Кембридже люди исключительно терпимые. Если бы она, как во-довозова жена, делала вид, будто содержит бордель, а сама была скупщицей краденого, никто бы и глазом не моргнул. Но ее колонка в газете! Я готова сквозь землю провалиться. Еще хуже, чем книги. Знаете эту гадость? – Она протянула гнусавым фальцетом: – «Не уступай ему, дорогая. Всем мужчинам нужно одно». |
| In Dalgliesh’s view men, including himself, frequently were but he thought it prudent not to say so. Suddenly he felt middle-aged, bored and irritated. He had neither wanted nor expected company and if his solitude had to be disturbed he could have named more agreeable companions than this peevish and dissatisfied adolescent. He hardly heard the rest of her complaint. She had dropped her voice and the words were blown from him on the freshening breeze. But he caught the final mutterings. “It’s so completely amoral in the real sense of the term. Virginity as a carefully preserved bait for eligible males. In this day and age!” | Далглиш про себя подумал, что бывает и так, в том числе и с ним, но предпочел от этой темы уклониться. Он вдруг ощутил себя пожилым, усталым и раздраженным. Собирался человек пройтись один, а уж если не получилось, то нашлись бы спутники приятнее, чем эта надутая и капризная девица. Остальных ее жалоб он просто не слышал. Она понизила голос, а усилившийся ветер относил слова. Разобрал только заключительные фразы: – …абсолютно безнравственно, в самом истинном смысле слова. Нарочно хранить девственность как приманку для ловли мужа. И это – в наше время! В нашу эпоху! |
| “I haven’t much sympathy with that point of view myself,” Dalgliesh said. “But then, as a man, your aunt would no doubt consider me prejudiced. But at least it’s realistic. And you can hardly blame Miss Calthrop for dishing out the same advice week after week when she gets so many letters from the readers wishing they’d taken it in the first place.” | – Мне тоже неблизок такой подход, – согласился Далглиш. – Хотя ваша тетя, должно быть, сказала бы, что как мужчина я – сторона заинтересованная. Зато он реалистичный. И нельзя винить вашу тетю за то, что она повторяется, к ней приходят груды писем от читательниц, которые жалуются, что вот в первый раз не послушались ее совета – теперь раскаиваются. Элизабет дернула плечом. |
random book preview
(James P., "Unnatural Causes")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |