|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Mr. Glescu made us a slight bow with his head, “I am an art scholar. My specialty is art history. And my special field in art history is…” | Мистер Глеску слегка поклонился. — Искусство. Моя профессия — история искусства, а узкая специальность… |
| “What?” Morniel demanded, his voice no longer quavering, but positively screechy. “What is your special field?” | — Какая? — голос Морниела уже не дрожал, а, наоборот, стал пронзительно громким. — Какая же у вас узкая специальность? |
| Again a slight bow from Mr. Glescu’s head. “You, Mr. Mathaway. In my own period, I may say without much fear of contradiction, I am the greatest living authority on the life and works of Morniel Mathaway. My special field is you.” | Мистер Глеску опять слегка наклонил голову. — Вы, мистер Метауэй. Без страха услышать опровержение смею сказать, что в наше время из всех здравствующих специалистов я считаюсь наиболее крупным авторитетом по творчеству Морниела Метауэя. Моя узкая специальность — это вы. |
| Morniel went white. He groped his way to the bed and sat down as if his hips were made of glass. He opened his mouth several times and couldn’t seem to get a sound out. Finally, he gulped, clenched his fists and got a grip on himself. | Морниел побелел. Он медленно добрел до кровати и рухнул на нее, ноги у него стали будто ватные. Несколько раз он открывал и закрывал рот, не в силах выдавить из себя ни единого звука. Зятем глотнул, сжал кулаки и обрел контроль над собой. |
| “Do—do you mean,” he managed to croak at last, “that I’m famous? That famous?” | — Хотите сказать, — прохрипел он, — что я знаменит? Насколько знаменит? |
| “Famous? You, my dear sir, are beyond fame. You are one of the immortals the human race has produced. As I put it—rather well if I may say so—in my last book, Mathaway, the Man Who Shaped the Future: ‘How rarely has it fallen to the lot of individual human endeavor to—’ ” | — Знамениты?.. Вы, дорогой сэр, выше славы. Вы один из бессмертных, гордость человечества. Как я выразился — смею думать, исчерпывающе — в своей последней книге «Морниел Метауэй — человек, сформировавший будущее»: «…сколь редко выпадает на долю отдельной личности…» |
| “That famous.” The blond beard worked the way a child’s face does when it’s about to cry.“That famous! ” | — До такой степени знаменит? — борода Морниела дрожала, словно губы ребенка, который вот-вот заплачет. — До такой? |
| “That famous!” Mr. Glescu assured him. “Who is the man with whom modern painting, in its full glory, is said to have definitely begun? Who is the man whose designs and special manipulations of color have dominated architecture for the past five centuries, who is responsible for the arrangement of our cities, the shape of our every artifact, the very texture of our clothing.” | — Именно, — заверил его мистер Глеску. — А кто же, собственно, тот гений, с которого во всей славе только и начинается современная живопись? Чьи композиции и цветовая гамма доминируют в архитектуре последних пяти столетий, кому мы обязаны обликом наших городов, убранством наших жилищ и даже одеждой, которую носим? |
| “Me?” Morniel inquired weakly. | — Мне? — осведомился Морниел слабым голосом. |
| “You!” No other man in the history of art has exerted such a massive influence over design or over so wide an area of art for so long a period of time. To whom can I compare you, sir? To what other artist in history can I compare you?” | — Кому же еще. История не знала творца, чье влияние распространилось бы на столь широкую область и действовало бы в течение столь долгого времени. С кем же я могу сравнить вас, сэр, в таком случае? Кого из художников поставить рядом? |
| “Rembrandt?” Morniel suggested. He seemed to be trying to be helpful. “Da Vinci?” | — Может быть, Рембрандта, — намекнул Морниел. Чувствовалось, что он старается помочь. — Леонардо да Винчи? |
| Mr. Glescu sneered. “Rembrandt and Da Vinci in the same breath as you? Ridiculous! They lacked your universality, your taste for the cosmic, your sense of the all-encompassing. No, to relate you properly to an equal, one must go outside painting, to literature, possibly. Shakespeare, with his vast breadth of understanding, with the resounding organ notes of his poetry and with his tremendous influence on the later English language—but even Shakespeare, I’m afraid, even Shakespeare—” He shook his head sadly. | Мистер Глеску презрительно усмехнулся. — Рембрандт и да Винчи в одном ряду с вами? Нелепо! Разве могут они похвастать вашей универсальностью, вашим космическим размахом, чувством всеобъемлемости? Уж если искать равного, то надо выйти за пределы живописи и обратиться, пожалуй, к литературе. Возможно, Шекспир с его широтой, с органными нотами лирической поэзии, с огромным влиянием на позднейший английский язык мог бы… Впрочем, что Шекспир? — Он грустно покачал головой. — Боюсь, даже и Шекспир… |
| “Wow!” breathed Morniel Mathaway. | — О-о-о! — простонал Морниел Метауэй. |
| “Speaking of Shakespeare,” I broke in, “do you happen to know of a poet named David Dantziger? Did much of his work survive?” | — Кстати, о Шекспире, — сказал я, воспользовавшись случаем. — Не приходилось ли вам слышать о поэте Давиде Данцигере? Многие ли из его трудов дошли до вашего времени? |
| “Is that you?” | — Это вы? |
| “Yes,” I told the man from 2487 A.D. eagerly. “That’s me, Dave Dantziger.” | — Да, — с энтузиазмом подтвердил я. — Давид Данцигер — это я. |
| He wrinkled his forehead. “I don’t seem to remember any—What school of poetry do you belong to?” | Мистер Глеску наморщил лоб, раздумывая. — Что-то не припоминаю… Какая школа? |
| “Well, they call it by various names. Anti-imagist is the most usual one. Anti-imagist or post-imagist.” | — Тут несколько названий. Самое употребительное — антиимажинисты. Антиимажинисты, или постимажинисты. |
| “No,” said Mr. Glescu after thinking for a while. “The only poet I can remember for this time and this part of the world is Peter Tedd.” | — Нет, — сказал он после недолгого размышления. — Единственный известный мне поэт вашего времени и вашей части света — Питер Тедд. |
| “Who is Peter Tedd? Never heard of him.” | — Питер Тедд? Слыхом не слыхал о таком. |
random book preview
(Tenn William, "The Discovery of Morniel Mathaway")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |