|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Toikella acceded with a surly wave of his hand. More beer was poured; more platters of meat were brought. But Harpirias saw that the king had drawn aside and stood sulkily watching, taking no part in the festivity. | Тойкелла угрюмо взмахнул рукой в знак согласия Налили еще пива; принесли еще блюда с мясом. Но Харпириас заметил, что король отошел в сторону и стоит с мрачным видом, не принимая участия в празднике. |
| Was Toikella planning some treachery as the culmination of the feast? Did that account for his strange brooding mood, for the air of tension that had surrounded him all evening? | Может быть, Тойкелла замыслил какое-то предательство под конец пира? И именно этим объясняется странное задумчивое настроение и ощущение напряженности, исходившее от него в течение всего вечера? |
| Harpirias said quietly to Ivla Yevikenik, "Your father — what troubles him tonight?" | — Твой отец — что его сегодня тревожит? — шепотом спросил Харпириас у Ивлы Йевикеник. |
| The girl hesitated. He could see her searching for words. "Nothing troubles him tonight," she said finally. | Девушка заколебалась в поисках нужных слов — Ничего его сегодня не тревожит, — наконец ответила она. |
| "He is not like himself." | — Он сам на себя не похож. |
| "He is tired. He is — yes, that is it. He is tired." | — Он устал. Он… да, именно в этом дело. Он устал. |
| She made hardly any effort at all to sound convincing. | Она даже не старалась придать убедительности своему ответу. |
| "No," Harpirias said. He stared angrily at his fingertips and cursed the limitations of his Othinor vocabulary. Then, looking intensely into her eyes, he said, "Tell me the truth, Ivla Yevikenik. Something is bad here. What is it?" | — Нет, — возразил Харпириас. Он сердито уставился на кончики пальцев и проклял ограниченность своего запаса отинорских слов. Затем, пристально глядя ей в глаза, потребовал: — Скажи мне правду, Ивла Йевикеник. Что-то тут не так. Что именно? |
| "He is — afraid." | — Он… боится. |
| "Afraid? Him? Of what?" | — Боится? Он? Чего? |
| A long pause. Then: "You. Your people. Your weapons." | Длинная пауза. — Тебя. Твоего народа. Вашего оружия. |
| "He shouldn’t be. There’s a treaty now. We guarantee the safety and freedom of the Othinor." | — Но он не должен бояться. Теперь у нас есть договор. Мы гарантируем безопасность и свободу отинорам. |
| "You guarantee it, yes," the girl said. And the bitter inflection of her tone explained everything to Harpirias. | — Ты гарантируешь их, да, — ответила девушка. Горечь в ее тоне и ударение на слове «ты» объяснили Харпириасу все. |
| Indeed the king was frightened. And angry and humiliated; and these were all new emotions for him. Toikella had learned at last what sort of antagonist he was really up against, and the knowledge had thrown him into an anguish beyond all bearing. | Король действительно был испуган. И сердит, и унижен; а прежде ему были незнакомы эти чувства. Тойкелла наконец понял, с каким противником он в действительности имеет дело, и это понимание заставило его невыносимо страдать. |
| Perhaps Ivla Yevikenik had passed along to her father some of Harpirias’s descriptions of the greatness and splendor of Majipoor, his tales of the richness of its superabundant crops and the wealth of its swift rivers, the myriads of its people, the two mighty continents studded with innumerable huge cities, and above all else the serene grandeur of Castle Mount and the immensity of the royal dwelling-place at its summit. Whatever she had understood of his stories — magnified, very likely, by the distortions and enhancements of her own free-ranging imagination, so that the genuinely magnificent was transformed into the inconceivably awesome — was probably what Ivla Yevikenik had poured into Toikella’s reeling mind. | Возможно, Ивла Йевикеник передала отцу некоторые рассказы Харпириаса о величии и великолепии Маджипура, его описания сверхобильных урожаев и богатств его быстрых рек, поведала ему о миллиардном населении, о двух мощных континентах, усеянных бесчисленным множеством огромных городов, и самое главное — о безмятежном величии Замковой горы и громаде королевской обители на ее вершине. Все, что она поняла из его рассказов, — и, очень вероятно, умноженное и искаженное ее собственным безграничным воображением так, что подлинно великолепное превратилось в невероятно грандиозное, — все это Ивла Йевикеник рассказала Тойкелле, у которого и так голова шла кругом. |
| And then the sight of the energy-throwers in action — those rugged stone crags disintegrating under the force of the purple light that came from the metal tubes in the hands of Harpirias’s little army — the hated Eililylal fleeing like vermin as the rocks came tumbling down - | А затем он увидел энергометы в действии: как острые каменные утесы распадались под ударами лилового света, вылетающего из металлических трубок в руках маленькой армии Харпириаса, как, словно блохи, бежали ненавистные эйлилилалы, а вокруг них рушились скалы… |
| Small wonder that the king’s mood was dark. For the first time in his life he found himself up against a force that could never be made to yield to his booming and his blustering. He was coming to understand the truth about the world: that his little kingdom would have no hope of being able to stand against the power of the vast unknown realm that lay somewhere beyond his snowy borders. He had begun the process of discovering that the mighty King Toikella was nothing more than a flea on the backside of Majipoor; and that process hurt. Oh, how it must hurt! | Неудивительно, что король впал в мрачное расположение духа. Впервые в жизни он столкнулся с силой, которую никак нельзя было заставить отступить, сколько бы он ни бушевал и ни грозился. Он начинал понимать правду о мире: у его маленького королевства нет никакой надежды устоять против мощи обширного неведомого царства, лежащего где-то за его заснеженными границами. Он постепенно осознавал, что могучий Тойкелла не больше чем блоха на теле Маджипура; и сама только мысль об этом причиняла ему боль. Ох, как же, должно быть, он страдает! |
| Harpirias realized that he felt genuinely sorry for the fierce old monster — that in fact he had actually come to like Toikella, and had had no wish to be the cause of his undoing. | Харпириас понял, что ему искренне жаль этого неистового старого монстра, что он и правда полюбил Тойкеллу и не испытывает ни малейшего желания стать причиной его падения. |
| He looked around for Korinaam, and called him to his side. What he needed to say was too delicate to attempt in his own clumsy and erratic Othinor. | Он оглянулся в поисках Коринаама и подозвал его к себе. Ему необходимо было сказать нечто весьма и весьма деликатное, и он не мог выразить это на своем неуклюжем и не правильном отинорском языке. |
| "I want you to let him know," he told the Shapeshifter, "that we of Majipoor will regard the treaty that we have just signed as a sacred obligation: that its terms will safeguard the independence of the Othinor forever." | — Я хочу, чтобы ты передал Тойкелле, — обратился он к метаморфу, — что мы в Маджипуре будем считать договор, который только что подписали, священным и нерушимым, что его статьи будут вечно охранять независимость отиноров. |
random book preview
(Robert Silverberg, "The Mountains of Majipoor")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |