|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “Open the gate!” he roared. They opened it, and Hornblower walked his horse forward into the battery. | — Открывайте ворота! — проревел он. |
| There were twelve vast twenty-four-pounders mounted inside, pointing out through the embrasures down into the harbour. At the back stood the furnace for heating shot with a pyramid of balls beside it. If the two batteries had opened fire nothing hostile could have endured long on the water, and not merely the water but the quay and the waterfront could have been swept clean. And those batteries, with their parapets five feet thick and eight feet high, and their dry ditches, ten feet deep, cut square in the solid rock, could never have been stormed without regular siege methods. The bewildered gunners stared at him, and at the red-coated marines who came marching in behind him. A callow subaltern approached him. | Они подчинились, и он въехал на батарею. Здесь располагались двенадцать огромных двадцатичетырехфунтовых орудий, глядящих сквозь амбразуры вниз, на гавань. Сзади стояла жаровня для каления ядер, рядом с которой была сложена пирамида ядер. Если бы эти две батареи открыли огонь, ничто враждебное не смогло бы долго продержаться на воде, мало этого, они ими полностью простреливались мол и вся акватория. И эти батареи, с их парапетами высотой пять футов, сухими рвами глубиной в десять футов, вырубленными в камне, немыслимо было штурмовать, не прибегая к методам правильной осады. Очумевшие артиллеристы изумленно смотрели на него и на облаченных в красные куртки морских пехотинцев, втягивающихся внутрь вслед за ним. К нему подошел совсем еще зеленый младший лейтенант. |
| “I do not understand this, sir,” he said. “Who are you, and why did you say what you did?” | — Я не понимаю, сэр, — сказал он. — Кто вы, и почему так говорите? |
| The subaltern could not bring himself to utter the word ‘King’; it was a word that was taboo—he was like some old maid posing a delicate question to a doctor. Hornblower smiled at him, using all his self-control to conceal his exultation, for it would never do to triumph too openly. | Лейтенант не мог заставить себя произнести слово «король», это слово являлось табу, и мялся, словно старая дева, пришедшая на прием к доктору с деликатным вопросом. Хорнблауэр улыбнулся ему, изо всех сил стремясь сохранить самообладание, так как открыто выказывать свое торжество было неуместно. |
| “This is the beginning of a new age for France,” he said. | — Это начало новой эры для Франции, — сказал он. |
| The sound of music came to his ears. Hornblower dismounted and left his horse free, and ran up the steps cut in the back of the parapet, the subaltern following. Standing on the top of the parapet with the vast arms of the semaphore over their heads, the whole panorama of the port was open to them; the squadron lying against the quay, the detachments of the landing party, red-coated or white-shirted, on the march hither and thither, and, on the quay itself, the marine band striding up towards the town, the drums thundering and the bugles braying, the red coats and the white crossbelts and the glittering instruments making a brave spectacle. That had been Hornblower’s crowning idea; nothing would be more likely to convince a wavering garrison that he came in peace than a band calmly playing selections as it marched in. | До его уха долетели звуки музыки. Хорнблауэр слез с лошади, предоставив ей брести, куда вздумается, и взошел на парапет по вырубленным в его обратной стороне ступенькам, лейтенант следовал за ним. Они стояли на парапете, огромные крылья семафора высились над их головами, и вся панорама порта открылась перед ними. Эскадра расположилась у мола, подразделения десантной партии, одетые в красные куртки или белые рубашки, маршировали здесь и там, а прямо по молу, направляясь к городу, шел оркестр морской пехоты. Били барабаны, пели трубы, красные мундиры, белые портупеи и блестящие инструменты представляли собой вдохновляющее зрелище. Это была последняя идея Хорнблауэра: ничто не могло бы убедить колеблющийся горизонт в его мирных намерениях лучше, чем оркестр, марширующий и спокойно играющий избранные произведения. |
| The harbour defences were secured now; he had carried out his part of the scheme. Whatever had happened to Lebrun, the squadron was not in serious danger; if the main garrison had refused to be seduced, and turned against him, he could spike the batteries’ guns, blow up the magazines, and warp his ships out almost at leisure, taking with him whatever prisoners and booty he could lay his hands on. The awkward moment had been when the guard-boat had fired its gun—firing is infectious. But the fact of only one shot being fired, the delay, the mist, had made the inexperienced officer in command at the batteries wait for orders, giving him time to use his personal influence. It was evident already that part of Lebrun’s scheme, at least, had been successful. Lebrun had not made up his mind, at the time of his leaving the Flame, whether it would be a banquet or a council of war to which he would summon the senior officers, but whichever it was he had clearly succeeded in depriving the harbour defences of all direction. Apparently, too, Lebrun’s story that a blockade runner was expected to arrive during the night, and his request that the harbour defences should hold their fire until certain as to the identity of any ship entering the port, had had their effect as well—Lebrun had told Hornblower of his intention of making much of the fact that the Flame, on her way in to surrender, had actually been attacked so as to give the English the opportunity to recapture her. | Оборонительные сооружения гавани были теперь неопасны — он выполнил свою часть плана. Чтобы не случилось с Лебреном, эскадре не угрожала серьезная опасность: если главный гарнизон откажется сдаться, и атакует его, он может заклепать орудия, взорвать пороховые погреба, и, почти без спешки, отверповать суда, захватив с собой всех пленных и добычу, которую сможет взять. Самый опасный момент прошел, когда патрульный катер выстрелил из пушки — стрельба заразительна. Однако тот факт, что прозвучал только один выстрел, пауза, туман, заставили неопытного офицера, под руководством которого находились батареи, ждать распоряжений, и дали Хорнблауэру возможность использовать свое личное влияние. Стало очевидно, что по-крайней мере эта часть замысла Лебрена удалась. Покидая «Флейм», Лебрен не раскрыл карт, использует ли банкет или военный совет, чтобы собрать всех старших офицеров, как бы то ни было, он преуспел в попытке ослабить оборону гавани во всех смыслах. Нельзя также отрицать, что рассказ Лебрена про ожидаемое сегодняшней ночью прибытие прорывателя блокады, и его требование, чтобы укрепления не открывали огня до тех пор, пока точно не определят принадлежность входящего в порт судна, тоже сыграли свою роль. Лебрен говорил Хорнблауэру, что намерен выжать все возможное из факта, когда атака на «Флейм», намеревающийся сдаться, дала возможность англичанам отбить его. |
| “I will have no more muddles of that sort,” Lebrun had said, with a grin. “Order, counter-order, disorder.” | — Мне больше не нужна подобная путаница, — сказал Лебрен с ухмылкой. — Приказ, контр-приказ, неразбериха. |
| One way and another he had certainly contrived to create such disorder and such an atmosphere of uncertainty in the batteries as to give Hornblower every chance—the man was a born intriguer; but Hornblower still did not know whether the rest of his coup d’tat had succeeded. This was no time for delay; there were too many examples in history of promising enterprises brought to naught after a good beginning solely because someone did not push on at the psychological moment. | Тем или иным образом, но он сумел создать такую неразбериху и атмосферу неуверенности, что создал для Хорнблауэра все шансы для успеха — этот человек оказался прирожденным интриганом. Однако Хорнблауэр до сих пор не знал, увенчалась ли успехом остальная часть его coup d'tat. Терять время было недопустимо: история знала слишком много примеров, когда успешно начатое многообещающее предприятие терпело крах единственно по причине того, что кто-то упустил психологически важный момент. |
| “Where is my horse?” said Hornblower, leaving the subaltern’s desire for information unsatisfied except by the vague statement that a new age was beginning for France. | — Где моя лошадь? — сказал Хорнблауэр, оставив неудовлетворенным любопытство младшего лейтенанта, за исключением туманной констатации факта, что для Франции началась новая эра. |
| He climbed down from the parapet again, to find that an intelligent marine was holding the horse’s head. The redcoats were making a ludicrous attempt to fraternise with the French recruits. Hornblower climbed up into the saddle, and trotted out into the open. He wanted to make a bold push, but at the same time he felt nervous about involving his landing party in the narrow streets of the town without some assurance of a friendly reception there. Here came Howard, riding gracefully; apparently he, too, had been able to procure himself a horse. | Он спустился с парапета и увидел, что какой-то сообразительный морской пехотинец держит лошадь. «Красные куртки» предпринимали нечеловеческие усилия, чтобы наладить дружеские отношения с французскими рекрутами. Хорнблауэр забрался в седло и выехал на открытое пространство. Ему хотелось сохранить темп наступления, но в то же время его нервировала мысль ввести десантную партию в город с его узкими улицами, пока он не уверен, что ей там окажут дружественный прием. Прибыл Ховард, грациозно сидящий на коне: разумеется, он был способен хорошо управляться с лошадью. |
| “Any orders, sir?” Howard asked. Two midshipmen and Brown were running beside him, the midshipmen presumably to act as messengers. | — Какие будут приказания, сэр? — спросил Ховард. Рядом с ним бежали Браун и два мичмана, последние, видимо, предназначались на роль посыльных. |
| “Not yet,” answered Hornblower, fuming inwardly with anxiety while trying to appear calm. | — Пока нет, — ответил Хорнблауэр, стремившийся сохранить спокойствие, но на самом деле сгорающий от беспокойства. |
| “Your hat, sir,” said the admirable Brown, who had picked the thing up while on his way from the other battery. | — Ваша шляпа, сэр, — сказал незаменимый Браун, подобравший головной убор по пути от предыдущей батареи. |
| Here came a horseman at a gallop, a white band on his arm, a white handkerchief fluttering in his hand. He reined in when he saw Hornblower’s gold lace. | К ним галопом мчался всадник, на рукаве которого была повязана белая лента, в руке развевался белый носовой платок. Увидев золотое шитье на мундире Хорнблауэра, он натянул поводья. |
| “You are Monsieur—Monsieur—” he began. | — Это вы месье… месье… — начал он. |
| “Hornblower.” No Frenchman had ever been able to pronounce that name. | — Хорнблауэр. — ни один француз не в состоянии выговорить это имя. |
| “From Baron Momas, sir. The citadel is secure. He is about to descend into the main square.” | — От барона Мома, сэр. Цитадель под контролем. Сам он будет на главной площади. |
| “The soldiers in the barracks?” | — Солдаты в казармах? |
| “They are tranquil.” “The main guard at the gate?” | — Сохраняют спокойствие. — Охрана главных ворот? |
random book preview
(Forester Cecil, "Lord Hornblower")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |