|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| They had not advanced up the wide, overgrown avenue as Zargheba had expected them to do. Obviously there was more than one secret way into the valley of Alkmeenon. | До него донеслись обрывки речи. Колеблющиеся языки факельных огней шевелили неровные тени на эбонитовых плитах. |
| They were filing up the broad marble steps, holding their torches high. He saw Gorulga at the head of the parade, a profile chiseled out of copper, etched in the torch glare. The rest were acolytes, giant black men from whose skins the torches struck highlights. At the end of the procession there stalked a huge Negro with an unusually wicked cast of countenance, at the sight of whom Conan scowled. That was Gwarunga, whom Muriela had named as the man who had revealed the secret of the pool-entrance to Zargheba. Conan wondered how deeply the man was in the intrigues of the Stygian. | Это были жрецы из Кешана. Они двигались друг за другом по мраморной лестнице, высоко подняв свои факелы над головой. Горулга возглавлял процессию. За ними брели негры, служители жреца. Замыкал шествие высокий негр со странным выражением лица. Конан нахмурился. Это был Гравунга, про которого Муриела сказала, что это он открыл тайну пруда Зардхебу. Конан хотел бы знать, насколько серьезно Тхутмекри впутал этого негра в свои интриги. |
| He hurried toward the portico, circling the open space to keep in the fringing shadows. They left no one to guard the entrance. The torches streamed steadily down the long dark hall. Before they reached the double-valved door at the other end, Conan had mounted the outer steps and was in the hall behind them. Slinking swiftly along the column-lined wall, he reached the great door as they crossed the huge throne room, their torches driving back the shadows. They did not look back. In single file, their ostrich plumes nodding, their leopardskin tunics contrasting curiously with the marble and arabesqued metal of the ancient palace, they moved across the wide room and halted momentarily at the golden door to the left of the throne-dais. | Конан поспешил к портику, осторожно обходя открытую площадку и прячась в тени. Жрецы не оставляли охраны при входе. Они были уверены в безлюдности места. Через минуту Конан уже был позади них у дверей тронного зала. Незаметно прокравшись вдоль стены, он достиг большой двери, пока жрецы еще шли по залу. Их факелы отбрасывали тени назад, они шли не оглядываясь. На мгновение они задержались у золотой двери справа от возвышения. |
| Gorluga's voice boomed eerily and hollowly in the great empty space, framed in sonorous phrases unintelligible to the lurking listener; then the high priest thrust open the golden door and entered, bowing repeatedly from the waist and behind him the torches sank and rose, showering flakes of flame, as the worshippers imitated their master. The gold door closed behind them, shutting out sound and sight, and Conan darted across the throne-chamber and into the alcove behind the throne. He made less sound than a wind blowing across the chamber. | Зазвучал голос верховного жреца, вибрируя под сводами зала. Горулга говорил на непонятном Конану языке. Затем жрец толкнул золотую дверь и вышел, отвесив легкий поклон. За ним вошли остальные, тоже кланяясь. Золотые двери закрылись, и Конан проскользнул через зал и альков позади трона. Он бежал беззвучнее, чем проносившийся меж колонн ветерок. |
| Tiny beams of light streamed through the apertures in the wall, as he pried open the secret panel. Gliding into the niche, he peered through. Muriela sat upright on the dais, her arms folded, her head leaning back against the wall, within a few inches of his eyes. The delicate perfume of her foamy hair was in his nostrils. He could not see her face, of course, but her attitude was as if she gazed tranquilly into some far gulf of space, over and beyond the shaven heads of the black giants who knelt before her. Conan grinned with appreciation. "The little slut's an actress," he told himself. He knew she was shriveling with terror, but she showed no sign. In the uncertain flare of the torches she looked exactly like the goddess he had seen lying on that same dais, if one could imagine that goddess imbued with vibrant life. | Лучики света пробивались сквозь отверстия в камне, когда Конан осторожно открыл потайную панель. Он проник в нишу и припал глазом к отверстию. Муриела сидела на возвышении прямо и гордо, руки ее покоились на коленях, голова была прислонена к стене, совсем близко от его глаза. Пьянящий аромат ее волос проник ему в ноздри. Конан не мог видеть лица девушки, но ее поза говорила о том, что она сидит и смотрит куда-то в пространство, поверх чернокожих бритоголовых исполинов, стоявших перед ней на коленях. |
| Gorulga was booming forth some kind of a chant in an accent unfamiliar to Conan, and which was probably some invocation in the ancient tongue of Alkmeenon, handed down from generation to generation of high priests. It seemed interminable. Conan grew restless. The longer the thing lasted, the more terrific would be the strain on Muriela. If she snapped — he hitched his sword and dagger forward. He could not see the little trollop tortured and slain by black men. | Конан одобрительно усмехнулся. «Девочка — неплохая актриса», — заметил он про себя. Конан знал, что Муриела охвачена страхом, но держится и не подает виду. В свете факелов она и вправду выглядела божеством, если кто-нибудь видел божество, полное трепетной жизни. Горулга затянул странную песнь, очевидно, на древнем и священном языке Алкменона, передаваемом высшими жрецами из поколения в поколение. Песня показалась Конану бесконечной. Он встревожился. Лишь бы Муриела выдержала до конца. Если же нет… Он ощупал меч и кинжал. Он не допустит, чтобы негры пытали и убивали маленькую плясунью. |
| But the chant — deep, low-pitched, and indescribably ominous — came to a conclusion at last, and a shouted acclaim from the acolytes marked its period. Lifting his head and raising his arms toward the silent form on the dais, Gorulga cried in the deep, rich resonance that was the natural attribute of the Keshani priest: "O great goddess, dweller with the great one of darkness, let thy heart be melted, thy lips opened for the ears of thy slave whose head is in the dust beneath thy feet! Speak, great goddess of the holy valley! Thou knowest the paths before us; the darkness that vexes us is as the light of the midday sun to thee. Shed the radiance of thy wisdom on the paths of thy servants! Tell us, O mouthpiece of the gods: what is their will concerning Thutmekri the Stygian?" | Наконец ритуальная песня закончилась, и крики жреца оповестили об этом. Простирая руки к оракулу. Горулга воскликнул зычным, богатым оттенками голосом, каким обладал любой посвященный жрец в Кешане: — О, великое божество, сидящее во тьме, позволь сердцу твоему смягчиться, позволь раскрыться ушам твоим для слов моих, и губам твоим раскрыться до ушей моих, — ушей недостойного раба твоего, простертого в пыли перед тобою. О, великая богиня священной долины, о тьма, разгневанная на нас из-за солнечного света. Снизойди, пролей сияние мудрости на слуг твоих! Открой нам решение богов: какова их священная воля касательно стигийца Тхутмекри? Кто поведет в бой армию Кешана? |
| The high-piled burnished mass of hair that caught the torchlight in dull bronze gleams quivered slightly. A gusty sigh rose from the blacks, half in awe, half in fear. Muriela's voice came plainly to Conan's ears in the breathless silence, and it seemed cold, detached, impresonal, though he winced at the Corinthian accent. | Черные струи блестящих волос, отражавшие яркий свет факелов и отблески его на сумрачной бронзе, пришли в едва заметное движение. Благоговейный и испуганный вздох вырвался из уст кучки жрецов. Голос Муриелы звучал в тишине дворца тонко, повелительно и волшебно, лишь легкий коринтианский акцент несколько портил впечатление. |
| "It is the will of the gods that the Stygian and his Shemitish dogs be driven from Keshan!" She was repeating his exact words. "They are thieves and traitors who plot to rob the gods. Let the Teeth of Gwahlur be placed in the care of the general Conan. Let him lead the armies of Keshan. He is beloved of the gods!" | Жрецы не дыша внимали словам оракула. — Боги желают, чтобы подлый стигиец и шемитские собаки были изгнаны из Кешана! Она еще раз повторила эту фразу. — Они — изменники и воры. Они чинят козни, чтобы украсть сокровища богов. Пусть зубы Гуахаура передадут под охрану великому воителю Конану. Он поведет армию Кешана! Боги любят его! |
| There was a quiver in her voice as she ended, and Conan began to sweat, believing she was on the point of an hysterical collapse. But the blacks did not notice, any more than they identified the Corinthian accent, of which they knew nothing. They smote their palms softly together and a murmur of wonder and awe rose from them. Gorulga's eyes glittered fanatically in the torchlight. | В конце речи голос ее дрогнул. Конан покрылся холодным потом, ему показалось, что Муриела вот-вот забьется в истерике. Но негры даже не заметили предательского акцента — видимо потому, что не знали его. Глаза верховного жреца сверкали в свете факелов возбужденно и фанатично. — Это сказала Йелайя! Это воля богов! — громко выкрикнул он. |
| "Yelaya has spoken!" he cried in an exalted voice. "It is the will of the gods! Long ago, in the days of our ancestors, they were made taboo and hidden at the command of the gods, who wrenched them from the awful jaws of Gwahlur the king of darkness, in the birth of the world. At the command of the gods the Teeth of Gwahlur were hidden; at their command they shall be brought forth again. O star-born goddess, give us your leave to go to the secret hiding-place of the Teeth to secure them for him whom the gods love!" | — Тысяча лет назад, во времена наших праотцев было наложено табу, и все оставлено богам. Боги вырвали эти священные зубы из пасти Гуахаура — владыки тьмы, в час рождения этого мира. По воле богов зубы Гуахаура будут вновь отданы нам. О, рожденное небом божество, открой нам место, где укрыты священные Зубы, и мы отдадим их избраннику богов! |
| "You have my leave to go!" answered the false goddess, with an imperious gesture of dismissal that set Conan grinning again, and the priests backed out, ostrich plumes and torches rising and falling with the rhythm of their genuflexions. The gold door closed and with a moan, the goddess fell back limply on the dais. "Conan!" she whimpered faintly. "Conan!" | — Вы можете идти! — с повелительным жестом руки произнесло «божество», и отступило назад. Конан усмехнулся про себя. Жрецы попятились, уходя. Факелы исчезли. Со скрипом закрылись золотые двери. — Конан! Муриела жалобно всхлипнула. — Ш-ш-ш! — шепнул ей Конан через отверстие. |
| "Shhh!" he hissed through the apertures, and turning, glided from the niche and closed the panel. A glimpse past the jamb of the carven door showed him the torches receding across the great throne room, but he was at the same time aware of a radiance that did not emanate from the torches. He was startled, but the solution presented itself instantly. An early moon had risen and its light slanted through the pierced dome which by some curious workmanship intensified the light. The shining dome of Alkmeenon was no fable, then. Perhaps its interior was of the curious whitely flaming crystal found only in the hills of the black countries. The light flooded the throne room and seeped into the chambers immediately adjoining. | Он выскочил из ниши и захлопнул панель. Отсветы на стенах говорили ему, что факельщики удаляются через тронную залу. В то же время он заметил другое сияние, исходящее уже не от факелов. Он вздрогнул, но тут же сообразил, в чем было дело. Сияющий купол Алкменона на самом деле существовал. Чудо мастерства и природных свойств светящегося белого камня, добываемого в черных странах, поразило киммерийца. Купол каким-то удивительным образом усиливал лунный свет. Свет заливал тронный зал и примыкавшие к нему альковы. |
| But as Conan made toward the door that led into the throne room, he was brought around suddenly by a noise that seemed to emanate from the passage that led off from the alcove. He crouched at the mouth, staring into it, remembering the clangor of the gong that had echoed from it to lure him into a snare. The light from the dome filtered only a little way into that narrow corridor, and showed him only empty space. Yet he could have sworn that he had heard the furtive pad of a foot somewhere down it. | Конан шагнул к двери, ведущей в зал, но вдруг замер, услышав неясный шум, доносившийся из коридора. Конан прижался к стене у входа в альков, помня о звуке гонга, заманившего его в западню. Свет от купола освещал только пустой коридор. Но Конан явственно расслышал эхо крадущихся шагов. |
| While he hesitated, he was electrified by a woman's strangled cry from behind him. Bounding through the door behind the throne, he saw an unexpected spectacle, in the crystal light. | Женский крик у него за спиной заставил его стремглав броситься в комнату оракула. |
| The torches of the priests had vanished from the great hall outside — but one priest was still in the palace: Gwarunga. His wicked features were convulsed with fury, and he grasped the terrified Muriela by the throat, choking her efforts to scream and plead, shaking her brutally. | Это был жрец Гравунга. Он держал вырывающуюся Муриелу за горло, и со зверской гримасой на лице жестоко избивал ее. |
| "Traitress!" Between his thick red lips his voice hissed like a cobra. "What game are you playing? Did not Zargheba tell you what to say? Aye, Thutmekri told me! Are you betraying your master, or is he betraying his friends through you? Slut! I'll twist off your false head — but first I'll — " | — Др-рянь! — хрипел он, шевеля толстыми вывернутыми губами. — В какие игры ты играешь с нами? Что Зардхеб велел тебе говорить? Ты предала хозяина! Или это он с твоей помощью предал своих? Потаскушка! Я оторву твою лживую головенку, но вначале… |
| A widening of his captive's lovely eyes as she stared over his shoulder warned the huge black. He released her and wheeled, just as Conan's sword lashed down. The impact of the stroke knocked him headlong backward to the marble floor, where he lay twitching, blood oozing from a ragged gash in his scalp. | Меч Конана опустился на голову негра. Удар пришелся плашмя, неточно — негр дернулся, увидев в распахнутых глазах Муриелы силуэт мужчины. Он бился в агонии, кровь хлестала из рваной раны в голове. |
| Conan started toward him to finish the job — for he knew that the black's sudden movement had caused the blade to strike flat — but Muriela threw her arms convulsively about him. | Киммериец подошел к нему, чтобы прикончить, но девушка отчаянно вцепилась в его руку. |
| "I've done as you ordered!" she gasped hysterically. "Take me away! Oh, please take me away!" | — Я говорила, как ты велел! — задыхаясь, взмолилась она. — Забери меня отсюда, прошу тебя! |
random book preview
(Howard Robert, "Jewels of Gwahlur")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |