|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “You did, and there is,” Meredith said, interrupting this Damon in an unusual attempt to commit suicide. | — Сказал. И вот, — начала Мередит, хотя прервать Дамона в таком состоянии было равносильно попытке самоубийства. |
| “There is what?” Damon snarled. | — Что вот? — прорычал Дамон. |
| “There’s a mob outside threatening to burn the whole building down. I don’t know if they’re upset about Drohzne, or about us taking Ulma, but they’re enraged about something, and they’ve got torches. I didn’t want to interrupt Elena’s — treatment — but Dr. Meggar says they won’t listen to him. He’s a human.” | — Толпа угрожает сжечь дом. Не знаю, мстят ли они за Дрозне, или им не понравилось то, что мы забрали Ульму, но они разъярены и вооружены факелами. Я не хотела прерывать лечение Елены, но доктор Меггар сказал, что его они не послушают. Он человек. |
| “He used to be a slave,” Bonnie added, wresting free of the chokehold that Meredith had on her. She looked up at Damon with streaming brown eyes, hands outstretched. “Only you can save us,” she said, translating the message of her gaze aloud — which meant that things were really serious. | — Он был рабом, — вставила Бонни, пытаясь вырваться из рук Мередит. Уставившись на Дамона лучистыми карими глазами, она протянула к нему руки. — Только ты можешь нас спасти, — повторила она словами то, что уже сказала взглядом. Значит, дело было по-настоящему плохо. |
| “All right, all right. I’ll go take care of them. You take care of Elena.” | — Ладно, ладно. Я позабочусь о них, а вы позаботитесь о Елене. |
| “Of course, but—” | — Конечно, но… |
| “No.” Damon had either gone reckless with the blood — and the memories that were still keeping Elena from forming a coherent sentence — or he had somehow overcome all his fear of Meredith. He put a hand on each of her shoulders. He was only one and a half or two inches taller than she was, so he had no trouble holding her eyes. “You, personally, take care of Elena. Tragedies happen here every minute of the day: unforeseeable, horrible, deadly tragedies. I do not want one happening to Elena.” | — Нет. — Дамой все еще был немного не в себе из-за крови и тех воспоминаний, которые мешали Елене связно мыслить. Или он просто каким-то образом преодолел свой страх перед Мередит. Он положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза — он был всего на полтора-два дюйма выше: — За Еленой присмотришь лично ты. Здесь каждое мгновение происходят трагедии — непредвиденные, ужасные, смертельные. Не хочу, чтобы с Еленой что-то случилось. |
| Meredith looked at him for a long moment, and for once didn’t consult Elena with her eyes before answering a question involving her. She simply said, “I’ll protect her,” in a low voice that nevertheless carried. From her stance, from her tone, one could almost hear the unspoken addition, “with my life”—and it didn’t even seem melodramatic. | Мередит долго смотрела на него. Обычно, когда дело касалось Елены, она спрашивала разрешения хотя бы взглядом, но на этот раз не стала: — Я защищу ее, — ее голос никогда не был таким низким. Поза и тон предполагали продолжение «даже ценой собственной жизни», и это не казалось излишне патетичным. |
| Damon let go of her, strode out the door, and without a backward glance disappeared from Elena’s sight. But his mental voice was crystalline in her mind: You’ll be safe if there is any way to save you. I swear it. | Дамон отпустил ее, шагнул к двери и вышел, не обернувшись. Но его голос звучал в ее мозгу: «Ты останешься невредимой, если это вообще возможно. Я клянусь». |
| If there was any way to save her. Wonderful. Elena tried to kickstart her brain. | Если это вообще возможно. Как мило. Елена попыталась собраться с мыслями. |
| Meredith and Bonnie were both staring at her. Elena took a deep breath, automatically sucked for a moment back into the old days, when a girl fresh from a hot date could expect a long and serious debriefing. | Мередит и Бонни смотрели на нее. Елена глубоко вздохнула, на миг вернувшись в старые добрые времена, когда после свидания всегда следовал обстоятельный разбор полетов. Но Бонни сказала только: |
| But all Bonnie said was, “Your face — it looks much better now!” | — Лицо у тебя почти в порядке. |
| “Yes,” Elena said, using the two ends of her blouse to tie a makeshift top around her. “My leg’s the problem. We didn’t — didn’t finish it yet.” | — Да, — Елена попыталась завязать концы кофточки на груди. — С ногой хуже. Нам не удалось закончить. |
| Bonnie opened her mouth, but closed it determinedly, which from Bonnie was a display of heroics similar to Meredith’s promise to Damon. When she opened it again it was to say, “Take my scarf and tie it around your leg. We can fold it sideways and then tie a bow over the side that got hurt. That’ll keep pressure on it.” | Бонни открыла рот, но тут же снова закрыла его — такой же подвиг для нее, как для Мередит — данное Дамону обещание. В результате она сказала только: — Возьми мой шарф и перевяжи ногу. Мы его сложим и потуже затянем рану, чтобы она не открылась. |
| Meredith said, “I think Dr. Meggar has finished with Ulma. Maybe he can see you.” | — Думаю, доктор Меггар уже закончил с Ульмой, — добавила Мередит. — Может быть, он сможет тебя осмотреть. |
| In the other room, the doctor was once again washing his hands, using a large pump to get more water into the basin. There were deeply red-stained cloths in a pile and a smell that Elena was grateful the doctor had camouflaged with herbs. Also in a large, comfortable-looking chair there sat a woman whom Elena did not recognize. | Доктор Меггар снова мыл руки, огромным насосом накачивая в раковину воду. На полу громоздилась куча окровавленных тряпок, а запах стоял такой, что душистые травы почти не помогали. Елена не узнала женщину, которая сидела в большом удобном кресле. |
| Suffering and terror could change a person, Elena knew, but she could never have realized how much — nor how much relief and freedom from pain could change a face. She had brought with her a woman who huddled until she was almost child-size in Elena’s mind, and whose thin, ravaged face, twisted with agony and unrelenting dread, had seemed almost a sort of abstract drawing of a goblin hag. Her skin had been sickly gray in color, her thin hair had scarcely seemed enough to cover her head, and yet it had hung down in strands like seaweed. Everything about her screamed out that she was a slave, from the iron bands around her wrists, to her nakedness and scarred, bloody body, to her bare and rusty feet. Elena could not even have told you the color of the woman’s eyes, for they had seemed as gray as the rest of her. | Боль и ужас сильно меняют человека. Елена знала это, но, оказывается, не понимала насколько. И как преображают отдых и избавление от боли, тоже не знала. Она привезла сюда женщину, сжавшуюся до размеров ребенка. Худое измученное лицо искажали боль и смертельный страх, так что оно походило на небрежно набросанный портрет уродливой старухи. Кожа была болезненно-серой, тонкие волосы еле-еле прикрывали череп, свисая неопрятными сосульками. Все в ее облике кричало о том, что она рабыня — от железных полос на запястьях до полуобнаженного, окровавленного тела в шрамах и босых грязных ног. Елена не могла даже сказать, какого цвета у нее глаза: они казались такими же серыми, как и все остальное. |
| Now Elena was confronted by a woman who was perhaps in her early-to mid-thirties. She had a lean, attractive, somehow aristocratic face, with a strong, patrician nose, dark, keen-looking eyes, and beautiful eyebrows like the wings of a flying bird. She was relaxing in the armchair, with her feet up on an ottoman, slowly brushing her hair, which was dark with occasional streaks of gray that lent an air of dignity to the simple deep blue housecoat she was wearing. Her face had wrinkles that lent it character, but overall one sensed a sort of yearning tenderness about her, perhaps because of the slight bulge in her abdomen, which she now gently laid a hand on. When she did this her face bloomed with color and her whole aspect glowed. | Теперь Елена смотрела на женщину чуть за тридцать. Тонкое, красивое, даже аристократичное лицо, прямой нос, темные умные глаза и красивые, крыльями раскинутые брови. Она полулежала в кресле, поставив ноги на оттоманку, и медленно расчесывала волосы — темные, с редкими седыми прядями. Седина придавала какое-то достоинство простому синему халату, в который она была одета. На лице лежали легкие морщинки, но прежде всего при виде нее Елену охватила всепоглощающая нежность — возможно из-за немного округлившегося живота, на котором покоилась одна ее рука. На лицо вернулась краска и особое внутреннее сияние. |
| For an instant Elena thought this must be the doctor’s wife or housekeeper and she had a temptation to ask whether Ulma, the poor wreck of a slave, had died. | На мгновение Елена подумала, что это жена или экономка доктора Меггара, и с трудом преодолела искушение спросить, умерла ли бедная рабыня. |
| Then she saw what one cuff of the deep blue housecoat could not quite conceal: a glimpse of an iron bracelet. | Потом она заметила под темно-синей манжетой отблеск железного браслета. |
random book preview
(L. J. Smith (author), "The Return: Shadow Souls")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |