|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| 'I can't remember anything,' she whispered, searching for his hand, as tough and coarse as raw wood. 'The black knight-' | - Ничего не помню, - шепнула она, ища его руку, жесткую и шершавую, как необработанное дерево. - Черный рыцарь... |
| 'It was a dream. Sleep peacefully. It won't come back.' | - Это был сон. Спи спокойно. Это больше не повторится. |
| Ciri had heard such reassurances in the past. They had been repeated to her endlessly; many, many times she had been offered comforting words when her screams had woken her during the night. But this time it was different. Now she believed it. Because it was Geralt of Rivia, the White Wolf, the Witcher, who said it. The man who was her destiny. The one for whom she was destined. Geralt the Witcher, who had found her surrounded by war, death and despair, who had taken her with him and promised they would never part. | Цири уже слышала подобные заверения. Давно. Ей множество раз повторяли их, множество, множество раз успокаивали, когда она просыпалась среди ночи от собственного крика. Но теперь было иначе. Теперь она верила. Ведь теперь это говорил Геральт из Ривии, Белый Волк. Ведьмак. Тот, который был ее Предназначением. Которому она была предназначена. Ведьмак Геральт, отыскавший ее в хаосе войны, смерти и отчаяния. Геральт, который взял ее с собой и обещал никогда не расставаться. |
| She fell asleep holding tight to his hand. | Она уснула, не отпуская его руки. x x x |
| The bard finished the song. Tilting his head a little he repeated the ballad's refrain on his lute, delicately, softly, a single tone higher than the apprentice accompanying him. | Бард кончил песнь. Слегка наклонил голову, проиграл на лютне основную мелодическую линию баллады, тонко, тихо, чуть-чуть громче, чем аккомпанирующий ему ученик. |
| No one said a word. Nothing but the subsiding music and the whispering leaves and squeaking boughs of the enormous oak could be heard. Then, all of a sudden, a goat tethered to one of the carts which circled the ancient tree bleated lengthily. At that moment, as if given a signal, one of the men seated in the large semi-circular audience stood up. Throwing his cobalt blue cloak with gold braid trim back over his shoulder, he gave a stiff, dignified bow. | Никто не проронил ни слова. Кроме затихающей музыки, был слышен только шум листвы и поскрипывание ветвей, огромного дуба. А потом вдруг протяжно заблеяла коза, привязанная к стоящему у древнего дерева воза. Тогда, будто по сигналу, один из слушателей встал. Отбросил за спину темно-синий, изукрашенный золотом плащ, чопорно и изысканно поклонился. |
| 'Thank you, Master Dandilion,' he said, his voice resonant without being loud. 'Allow me, Radcliffe of Oxenfurt, Master of the Arcana, to express what I am sure is the opinion of everyone here present and utter words of gratitude and appreciation for your fine art and skill.' | - Благодарим тебя, маэстро Лютик, - проговорил он звонко, но негромко. - Да будет позволено мне, Радклиффу из Оксенфурта, магистру Магических Тайн, от всех здесь собравшихся выразить признание твоему возвышенному искусству и благодарность твоему таланту. |
| The wizard ran his gaze over those assembled – an audience of well over a hundred people – seated on the ground, on carts, or standing in a tight semi-circle facing the foot of the oak. They nodded and whispered amongst themselves. Several people began to applaud while others greeted the singer with upraised hands. Women, touched by the music, sniffed and wiped their eyes on whatever came to hand, which differed according to their standing, profession and wealth: peasant women used their forearms or the backs of their hands, merchants' wives dabbed their eyes with linen handkerchiefs while elves and noblewomen used kerchiefs of the finest tight-woven cotton, and Baron Vilibert's three daughters, who had, along with the rest of his retinue, halted their falcon hunt to attend the famous troubadour's performance, blew their noses loudly and sonorously into elegant mould-green cashmere scarves. | Чародей обвел взглядом более сотни собравшихся у основания дуба тесным полукругом, стоявших в стороне, сидевших на возах. Слушатели кивали головами, шептали. Некоторые начали хлопать, другие благодарили певца поднятием рук. Растроганные женщины шмыгали носами и вытирали глаза чем могли; в зависимости от профессии, общественного и имущественного положения: кметки - предплечьем или тыльной стороной ладони, купеческие жены - льняными тряпочками, эльфки и дворянки - батистовыми платочками, а три дочери комеса Вилиберта, который ради выступления известного всем трубадура прервал со своей свитой соколиную охоту, громко и смачно сморкались в изящные шелковые шарфики цвета пожухшей зелени. |
| 'It would not be an exaggeration to say,' continued the wizard, 'that you have moved us deeply, Master Dandilion. You have prompted us to reflection and thought; you have stirred our hearts. Allow me to express our gratitude, and our respect.' | - Не будет преувеличением, - продолжал чародей, - сказать, что ты, маэстро Лютик, растрогал нас до глубины души, заставил задуматься и воспарить, тронув наши сердца. Да будет мне дозволено, повторяю, выразить тебе наше уважение. |
| The troubadour stood and took a bow, sweeping the heron feather pinned to his fashionable hat across his knees. His apprentice broke off his playing, grinned and bowed too, until Dandilion glared at him sternly and snapped something under his breath. The boy lowered his head and returned to softly strumming his lute strings. | Трубадур встал и поклонился, обметая колени пером цапли, приколотым к фантазийной шапочке. Ученик прервал игру, заулыбался и тоже поклонился, но маэстро Лютик грозно глянул на него и что-то буркнул вполголоса. Паренек опустил голову и снова принялся тихо бренчать на струнах лютни. |
| The assembly stirred to life. The merchants travelling in the caravan whispered amongst themselves and then rolled a sizable cask of beer out to the foot of the oak tree. Wizard Radcliffe lost himself in quiet conversation with Baron Vilibert. Having blown their noses, the baron's daughters gazed at Dandilion in adoration -which went entirely unnoticed by the bard, engrossed as he was in smiling, winking and flashing his teeth at a haughty, silent group of roving elves, and at one of them in particular: a dark-haired, large-eyed beauty sporting a tiny ermine cap. Dandilion had rivals for her attention – the elf, with her huge eyes and beautiful torque hat, had caught his audience's interest as well, and a number of knights, students and goliards were paying court to her with their eyes. The elf clearly enjoyed the attention, picking at the lace cuffs of her chemise and fluttering her eyelashes, but the group of elves with her surrounded her on all sides, not bothering to hide their antipathy towards her admirers. | Собравшиеся оживились. Купцы из каравана, пошептавшись, выкатили к дубу солидный бочонок пива. Чародей Радклифф погрузился в тихую беседу с комесом Вилибертом. Дочери комеса перестали сморкаться и влюбленно таращились на Лютика. Бард не замечал их взглядов, поскольку полностью был поглощен тем, что раздаривал улыбки, подмигивал и демонстрировал блеск зубов гордо молчавшей группе странствующих эльфов, в особенности же одной из эльфок, темноволосой и глазастой красавице в маленьком горностаевом токе. Не обошлось и без конкурентов - обладательницу огромных глаз и прелестного тока заприметили и тоже ласкали взглядами его слушатели - рыцари, жаки и ваганты. Эльфка, явно польщенная вниманием, пощипывала кружевные манжетики блузки и трепетала ресницами, но эльфы из ее группы плотно окружали ее, не скрывая неприязни к потенциальным волокитам. |
| The glade beneath Bleobheris, the great oak, was a place of frequent rallies, a well-known travellers' resting place and meeting ground for wanderers, and was famous for its tolerance and openness. The druids protecting the ancient tree called it the Seat of Friendship and willingly welcomed all comers. But even during an event as exceptional as the world-famous troubadour's just-concluded performance the travellers kept to themselves, remaining in clearly delineated groups. Elves stayed with elves. Dwarfish craftsmen gathered with their kin, who were often hired to protect the merchant caravans and were armed to the teeth. Their groups tolerated at best the gnome miners and halfling farmers who camped beside them. All non-humans were uniformly distant towards humans. The humans repaid in kind, but were not seen to mix amongst themselves either. Nobility looked down on the merchants and travelling salesmen with open scorn, while soldiers and mercenaries distanced themselves from shepherds and their reeking sheepskins. The few wizards and their disciples kept themselves entirely apart from the others, and bestowed their arrogance on everyone in equal parts. A tight-knit, dark and silent group of peasants lurked in the background. Resembling a forest with their rakes, pitchforks and flails poking above their heads, they were ignored by all and sundry. | Поляна у дуба Блеобхериса, место частых встреч, вече, стоянок путешествующих и странствующих, славилась терпимостью и открытостью. Опекающие гигантское дерево друиды именовали поляну "Местом Дружбы" и охотно привечали здесь любого желающего. Но даже при таких исключительных событиях, как только что закончившееся выступление всесветно известного трубадура, путники держались обособленными группками. Эльфы кучковались с эльфами. Ремесленники-краснолюды тяготели к вооруженным до зубов побратимам, нанятым в качестве охраны купеческого каравана, и терпели рядом с собой разве что горняков-гномов да фермеров-низушков. Все нелюди вели себя сдержанно по отношению к людям. Люди платили нелюдям той же монетой, но и среди них тоже не заметно было особого единения. Знать с презрением поглядывала на купцов и лоточников, а солдаты и кнехты сторонились пастухов в духовитых кожухах. Немногочисленные чародеи и их ученики полностью обособлялись, всех вокруг справедливо считая грубиянами. Фон же образовывала плотная, темная, угрюмо молчавшая толпа кметов. Эти, лесом вздымающихся над головами граблей, вил и цепов напоминая армию, игнорировали все и вся. |
| The exception, as ever, was the children. Freed from the constraints of silence which had been enforced during the bard's performance, the children dashed into the woods with wild cries, and enthusiastically immersed themselves in a game whose rules were incomprehensible to all those who had bidden farewell to the happy years of childhood. Children of elves, dwarves, halflings, gnomes, half-elves, quarter-elves and toddlers of mysterious provenance neither knew nor recognised racial or social divisions. At least, not yet. 'Indeed!' shouted one of the knights present in the glade, who was as thin as a beanpole and wearing a red and black tunic emblazoned with three lions passant. 'The wizard speaks the truth! | Исключением, как обычно, были дети. Покончив с необходимостью соблюдать тишину во время выступления барда, ребятня с дикими визгами и криками помчалась в лес, чтобы там целиком отдаться играм, правила которых были совершенно непонятны тем, кто уже успел распрощаться с розовыми годами детства. Маленькие человечки, эльфики, краснолюдики, низушки, гномы, полуэльфы, четвертьэльфы и малышня загадочного происхождения не знали и не признавали ни расовых, ни социальных различий. Пока что. |
| The ballads were beautiful. Upon my word, honourable Dandilion, if you ever pass near Baldhorn, my lord's castle, stop by without a moment's hesitation. You will be welcomed like a prince- what am I saying? Welcomed like King Vizimir himself! I swear on my sword, I have heard many a minstrel, but none even came close to being your equal, master. Accept the respect and tributes those of us born to knighthood, and those of us appointed to the position, pay to your skills!' | - Действительно! - выкрикнул один из находящихся на поляне рыцарей, худой как жердь дылда в красно-черном суконном кафтане, украшенном тремя шагающими на задних лапах львами. - Господин чародей прекрасно сказал! Это были прелестные баллады, милсдарь Лютик, клянусь честью. Ежели когда-нибудь вам доведется побывать вблизи Лысорога, владений моего сеньора, загляните, не задумываясь ни на миг. Угостим по-княжески, да что там, прям-таки по-королевски, не хуже короля Визимира! Клянусь мечом, слыхивал я множество менестрелей, только куда им до вас, маэстро. Примите от нас, высокородных и посвященных в рыцари, уважение и почтение вашему искусству! |
| Flawlessly sensing the opportune moment, the troubadour winked at his apprentice. The boy set his lute aside and picked up a little casket which served as a collection box for the audience's more measurable expressions of appreciation. He hesitated, ran his eyes over the crowd, then replaced the little casket and grabbed a large bucket standing nearby. Master Dandilion bestowed an approving smile on the young man for his prudence. | Безошибочно учуяв соответствующий момент, трубадур подмигнул ученику, тот отложил лютню и поднял с земли шкатулочку, служившую для сбора более существенных выражений признательности. Поколебавшись, он повел глазами по толпе, потом отложил шкатулку и поднял стоявшее рядом средних размеров ведерко. Маэстро Лютик ласковой ухмылкой одобрил сообразительность паренька. |
| 'Master!' shouted a sizeable woman sitting on a cart, the sides of which were painted with a sign for 'Vera Loewenhaupt and Sons', and which was full of wickerwork. Her sons, nowhere to be seen, were no doubt busy wasting away their mother's hard-earned fortune. 'Master Dandilion, what is this? Are you going to leave us in suspense? That can't be the end of your ballad? Sing to us of what happened next!' | - Маэстро! - воскликнула дородная женщина, сидевшая на загруженном изделиями из ивовых прутьев возу с надписью "ВЭРА ЛЕВЕНХАУПТ И СЫНОВЬЯ". Впрочем, сыновей не было видно, похоже, они занимались тем, что активно транжирили нажитое мамашей состояние. - Маэстро Лютик, ну как же ж так? Вы оставляете нас в неведении! Ведь же ж не конец баллады? Пропойте-ка, что было дале-то? |
| 'Songs and ballads' the musician bowed – 'never end, dear lady, because poetry is eternal and immortal, it knows no beginning, it knows no end-' | - Песни и баллады, - поклонился артист, - никогда не оканчиваются, милсдарыня, ибо поэзия вечна и бессмертна, ей неведомы ни начала, ни концы... |
| 'But what happened next?' The tradeswoman didn't give up, generously rattling coins into the bucket Dandilion's apprentice held out to her. 'At least tell us about it, even if you have no wish to sing of it. Your songs mention no names, but we know the witcher you sing of is no other than the famous Geralt of Rivia, and the enchantress for whom he burns with love is the equally famous Yennefer. And the Child Surprise, destined for the witcher and sworn to him from birth, is Cirilla, the unfortunate Princess of Cintra, the town destroyed by the Invaders. Am I right?' | - Но что было дале-то? - не сдавалась торговка, щедро и звонко сыпанув монеты в ведерко, подставленное учеником. - Скажите хотя б, ежели нет охоты петь. В ваших песнях вовсе не было имен, но мы же ж знаем, что воспеваемый вами ведьмак - не кто иной, как известный всем Геральт из Ривии, а чародейка, которая распалила в его грудях любовный, как вы поете, жар, это не менее известная Йеннифэр. Что же до Неожиданного Дитяти, обещанного и предназначенного ведьмаку, так это же ж Цирилла, несчастная княжна из разрушенной напасниками Цинтры. Разве ж нет? Лютик гордо и таинственно улыбнулся. |
| Dandilion smiled, remaining enigmatic and aloof. 'I sing of universal matters, my dear, generous lady,' he stated. 'Of emotions which anyone can experience. Not about specific people.' | - Я пою о проблемах универсальных, благородная благодетельница. Об эмоциях, кои могут быть уделом любого и каждого. Не о конкретных лицах. |
| 'Oh, come on!' yelled a voice from the crowd. 'Everyone knows those songs are about Geralt the Witcher!' | - Как же! - крикнул кто-то из толпы. - Всем ведомо, что в песенках говорилось о ведьмаке Геральте! |
random book preview
(Sapkowski Andrzej, "Blood of Elves")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |